Хозяйка кондитерской \

Я ехала и гадала: получится ли мне разыграть свою карту с провокацией соблазнением перед главным инквизитором, чтобы сразу сбить прицел с более скрупулёзного изучения моей личности и биографии, переключив внимание на тело, раз уж Кеннет столько раз акцентировал на мне свой недвусмысленный интерес. В принципе, ради того, чтобы скрыть свой истинный уровень дара, готова была пойти если не на всё, то на многое. Конечно, не хотелось бы переквалифицироваться в любовницы Кеннета или «игрушку на одну ночь», но жизнь дороже. Всё-таки многое зависит от того, в каком ключе начнётся допрос.

Наконец, карета остановилась. Всё время, проведённое в дороге, я просидела опустив веки, чтобы намозолившие глаза с момента появления на пороге кондитерской инквизиторы не нервировали лишний раз. Пусть думают, что задержанная просто дремлет. Сейчас моё спокойствие только играет мне на пользу, как бы говоря, что причин для волнения у меня нет. Ведь преступники себя так не ведут: всплески и даже малейшие колебания магии обычно выдают их с потрохами. У меня с самоконтролем дара полный порядок, недаром же Эдвард так долго меня тренировал в этом направлении, чтобы случайно не привлекла внимание инквизиторов в первые годы после попадания в этот мир.

Первый сопровождающий, вышедший из кареты, подал мне руку, а затем сказал следовать за ним. Двое оставшихся замыкали нашу маленькую процессию. Коридоры, коридоры, снова коридоры. Я почти сбилась со счёта поворотов, которые мы сделали, как вдруг остановились перед высокой двустворчатой дверью, на которой красовалась золотая табличка с именем и должностью Кеннета. Троекратный стук в дверь, и вот уже меня приглашают войти. Перешагнув через порог, я увидела сидящего за столом главного инквизитора Рортана. Дверь за моей спиной захлопнулась. Мы остались с Кеннетом наедине.

Глава 31. Огненный допрос"

"Весь стол был заставлен кипами папок и завален бумагами. Если бы я не знала Томаса Кеннета как циничного двуличного повесу, решила, что попала в кабинет хронического трудоголика со стажем.

Бросив мельком на меня взгляд, он снова склонился над бумагами и сосредоточенно произнёс: – Проходите, госпожа Айвори. Нам предстоит долгая беседа. И не только по поводу выдвинутых обвинений и обыска.

Мне показалось, или я действительно услышала нотки усталости в его голосе? Допустим. Ещё в коридоре я ослабила завязки у плаща, позволяя полам разъехаться в разные стороны, чтобы было видно корсет и юбку. Значит, выдвинутые обвинения... И разговор будет долгим... Я посмотрела на часы, висящие на стене и мысленно усмехнулась. Шёлковая ткань плаща с шелестом упала на пол, а следом раздались едва слышные три щелчка, после чего юбка отделилась от корсета и начала оседать вниз.