До кончиков пальцев

Никита стал закрывать входную дверь, но Ксюша остановила его:

— Подожди. Можно я рисунок положу в сумку?

— Я сам.

Он вышел на крыльцо, расстегнул молнию, положил рисунок, и в этот момент Ксюша ударила его по голове чугунной сковородой, стоявшей на плите в летней кухне в коридоре. Он упал прямо на сумку, а девушка испуганно бросила сковородку рядом и побежала прочь.

Она не помнила, как долго она бежала, она даже не понимала, в каком направлении бежит. Ноги сами куда-то несли её, лишь бы подальше от его противных рук, лапающих её тело, и губ, вызывающих отвращение. Когда она остановилась, всё ещё дрожа от пережитого страха, то наконец осознала, что находится в незнакомом месте, почти раздетая и без своих вещей. Начинало смеркаться, и Ксюша растерянно оглядывалась по сторонам. Она не знала, что ей делать. Без денег она не могла добраться до дома, за вещами она боялась возвращаться, но ночевать на улице полуголой — это тоже был не вариант. И тут она сама собой вдруг осознала, что единственный человек, кто может ей сейчас помочь, — это Клавдия Матвеевна. Она снова огляделась по сторонам, пытаясь уловить хоть что-то знакомое, чтобы сориентироваться, где она находится и в каком направлении надо идти, однако, ничего так и не увидев, пошла вперёд, вглядываясь в молчаливо стоящие дома.

Ксюша прошла уже довольно много, как вдруг заметила знакомый дом. Она вспомнила его, потому что Артём обратил тогда на него её внимание. Он был старый и покосившийся, но в нём по-прежнему жили люди. Девушка тяжело вздохнула, перед глазами пронёсся тот миг, когда они шли с речки, держась за руки, и она несла его букет. Они были беспечны и счастливы. Это было словно в другой жизни, в прекрасной жизни с ним, которой больше никогда не будет. Она скорее отогнала прочь мысли об этом, понимая, что ей сейчас надо быть сильной, и стала старательно вспоминать, как тогда они возвращались домой.

По мере продвижения стали попадаться ещё знакомые места, и она с облегчением поняла, что идёт в правильном направлении. Выйдя на улицу, ведущую к дому Никиты, она ушла на тропинку и, прячась в зарослях кустов, всё ближе и ближе подходила туда, откуда недавно убежала. От страха сердце в её груди бешено стучало и готово было выпрыгнуть наружу. Когда она поравнялась с его домом, то с облегчением увидела, что его машины нет.

— Слава Богу, я не убила его! — прошептала она одними губами, однако покидать спасительные заросли побоялась и вышла из укрытия только довольно далеко от дома Никиты.

Перейдя дорогу, она пошла по тропинке в обратную сторону. Там идти оказалось ещё страшней, и когда наконец она добралась до дома соседки, когда заколотила в её дверь и услышала её шаги, то почувствовала неописуемое облегчение.