До кончиков пальцев

Юрий позвонил, и буквально сразу подъехал чёрный Mercedes, он открыл дверь, чтобы она могла сесть, и сел назад на сиденье рядом с ней.

16 сентября

Ксюша села на кирпичное дно большого круглого окна. Она любила эту комнату, наверно, даже больше, чем ту, что она делила с Артёмом. Был в ней тот непередаваемый уют старого камня, деревянных балок и неярких чёрных металлических плафонов, создающих особенную атмосферу. А это огромное круглое окно было вообще непередаваемо. По секрету Вера рассказала ей, что раньше, до отъезда в Лондон, эта комната принадлежала Андрею, а теперь постоянно пустовала, и Ксюша иногда заглядывала сюда, чтобы побыть одной и собраться с мыслями.

Девушка взглянула на унылую картину за окном и вздохнула. На улице шёл дождь, смывая радостные воспоминания вчерашнего солнечного дня, и на душе было грустно от мыслей, витающих в голове, и от этой удручающей картины. Прошла уже неделя с того момента, как они переехали в этот красивый дом, но он для неё так и оставался чужим и негостеприимным. Из всех его обитателей, если не считать Артёма, только его отец и Вера неплохо относились к ней, и было непросто от постоянного напряжения и ожидания, что произойдёт что-то плохое. Ксюша стойко переносила всё: и колкости его матери, которые она научилась пропускать мимо ушей, и ревность, бушующую в ней из-за невероятно напористой соперницы, постоянно провоцировавшую её своим чрезмерным вниманием к Артёму, своим откровенным внешним видом и своими постоянными намёками на то, что она лучше неё во всём."

"Единственным волшебным временем был вечер, когда они закрывались от всех в своей комнате до утра и, растворяясь в своей любви, принадлежали только друг другу.

Послышались шаги. Она узнала их — это шёл Артём. Девушка поспешно встала и направилась из комнаты.

— Что тебя так тянет в эту комнату? — увидев её в коридоре, спросил Артём.

Она пожала плечами.

— Невероятное окно, наверно.

Он посмотрел в её грустные глаза.

— У меня не особо получается делать тебя счастливой?!

— Нет, — она протестующе замотала головой. — Дело не в тебе, дело во мне. Я не могу привыкнуть делить тебя со всеми.

Она устремила на него свой нежный, тёплый взгляд и произнесла:

— Помнишь, там, в Вырице, мы были одни и ты принадлежал только мне… Там я была безумно счастлива.

От этих воспоминаний она задумчиво улыбнулась, и её лицо озарилось невероятным внутренним светом. Он провёл рукой по её щеке.

— Тут я тоже только твой.

Она покачала головой.