Балансируя на кончиках пальцев

Проведи по груди всей пятернёй. Представь, это твоё тело, оно неделимо с твоим разумом. Сейчас от твоей руки волнами расходится возбуждение по телу. Ласкай себя обеими руками, везде, кроме члена. Думай, как волны идут по телу. Как оно посылает возбуждение в мозг. Сейчас возбуждены не только тело, но и душа и разум. Ты единое целое, Олесь. Ты сгусток наслаждения. Покажи мне мальчик, как ты любишь своё тело. Оно прекрасно. Ласкай его и дыши глубоко. Глубоко и размеренно.

      Руслан пристально наблюдал за парнем. Он лизнул палец и провёл по губам. Тело дрогнуло, но еле заметно. Потом Олесь всосал палец в рот, и робко дотронулся до груди. Пальцы дрожали, лаская кожу, когда к ним присоединилась вторая рука. Руслан знал, что онанизм большинства парней ограничивается членом в руке. Так было и у него. Но Олесь должен почувствовать своё тело, везде, где сможет сейчас достать. Парень коснулся своих сосков, покрутил между пальцами. Руслан молчал, позволяя ему делать сейчас то, что он хочет. А самому хотелось подойти и прикоснуться. Впиться губами в этот розовый сосочек. Приласкать руками, подрагивающий живот. Потом зарыться языком во впадинку пупка. Собственный член болезненно налился кровью, от зрелища, которое было перед его взором и собственных пошлых фантазий. Он ещё успеет это осуществить, а сейчас, Руслан втопил пальцы в подлокотник кресла и наблюдал, как возбуждается Олесь, медленно, но верно. Его член был слегка розовый и почти встал, слегка подрагивая.

      «Не спеши. Ласкай себя медленно. Проведи по очереди по каждой руке. Посмотри, какие великолепные у тебя пальчики. Ими не стыдно приласкать кого-то ещё. Пусть это будет мужчина. Это не важно, малыш. Тебя таким создала природа, не ты сам. Твоей вины в этом нет. Повинуйся зову природы, удовлетвори сегодня себя ты тоже мужчина. Но то, что ты сейчас делаешь, разве плохо?» — услышал Олесь в очередной раз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

  Голос мужчины был какой-то странный, он как будто завораживал, или гипнотизировал. Олесь провел дрожащими пальцами по руке, дотронулся до пальцев.

  «Мои прекрасные пальчики», — сказал внутренний голос так робко. Потом последовала другая рука и вот его ладони снова на груди.

  «Ласкай свою грудь, живот. Пусть руки приносят наслаждение. Это твоё тело, самое лучшее на свете», — снова донеслось до слуха.

  Олесь опять прикоснулся к соскам, потёр их кончиками пальцев, и они превратились в твёрдые горошины. Нервные окончания обострились. Из груди хотел вырваться робкий стон, но он по привычки сдержал его.

  «Не смей сдерживать стоны! Дыши глубоко не задерживай дыхание», — раздалось в тишине.