В конце они оба умрут

Нужно сделать над собой усилие и начать держать при себе истории про виртуальных незнакомцев. – Развеяли их прах у нашего старого дома. Я после этого все еще чувствовал себя опустошенным, но по крайней мере они снова обрели дом. Я хочу, чтобы плутонцы развеяли мой прах кое-где в другом месте.

– Где? Возле Плутона?

– В парке Алтеа, – говорит Руфус.

– Люблю этот парк, – замечаю я.

– Откуда ты о нем знаешь?"

"– Часто туда ходил, когда был еще ребенком. Всегда с отцом. Он рассказывал мне про разные виды облаков, а я выкрикивал, какие облака вижу в небе, когда качался на качелях и взмывал вверх. А почему тебе там так нравится?

– Даже не знаю. Я часто волей случая оказывался именно там. Именно там впервые поцеловал одну девчонку, Кэти. Туда пошел, когда погибла моя семья. Туда же – после своего первого веломарафона.

Только посмотрите на нас: мы, два парня, сидим на кладбище под только что заморосившим дождем и обмениваемся историями в моей наполовину вырытой могиле, будто сегодня не умрем. Подобных мгновений спокойствия и забытья будет достаточно, чтобы дотянуть до конца дня.

– Странный вопрос: ты веришь в судьбу? – спрашиваю я.

– Странный ответ: я верю в две судьбы, – отвечает Руфус.

– Правда?

– Нет, – улыбается Руфус. – Я и в одну-то не верю. А ты?

– А как еще ты объяснишь нашу встречу? – спрашиваю я.

– Мы оба скачали приложение и договорились потусить вместе, – говорит Руфус.

– Но посмотри на нас. Моя мама и твои родители мертвы. Мой отец не в строю. Если бы наши родители были рядом, мы бы не завели профили в «Последнем друге». – Приложение предназначено в основном для взрослых, а не для подростков. – Если ты способен верить в две жизни после смерти, то поверишь и во вселенную-кукловода. Разве не так?

Руфус кивает, и дождь учащается. Встав первым, Руфус протягивает мне руку. Я хватаюсь за нее. Не могу не отметить поэтичности этого жеста: Руфус помогает мне выбраться из могилы. Я подхожу к маминому надгробию и целую высеченное в камне имя. Потом прислоняю к камню свое игрушечное убежище, а повернувшись, замечаю, что Руфус снова меня фотографирует. Ловить мгновения – это и правда его фишка.

В последний раз я оборачиваюсь к своему надгробию.

ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ

МАТЕО ТОРРЕС, МЛ.

17 ИЮЛЯ 1999

Уже очень скоро они добавят и дату моей смерти: 5 сентября 2017.

А еще посвящение. Ничего страшного, что пока его нет. Я знаю, что здесь будет написано, и знаю, что сделаю все возможное, чтобы эти слова стали правдой: он жил для всех. Слова со временем сотрутся, но в них не будет лжи.

Руфус катит велосипед по мокрой и грязной тропинке, оставляя за собой следы шин. Я иду следом и, с каждым шагом удаляясь от мамы и собственной могилы, ощущаю, как все мои внутренности словно тяжелеют. Я знаю, что скоро сюда вернусь.