Сабля, трубка, конь казацкий

Раза три… Пока мы не услышали тех, кого искали…

Либо разбойникам действительно было море по колено, либо они считали себя большой силой и поэтому чувствовали в безопасности, но место бивака мы определили много раньше, чем заметили вьющийся дым от костра. По ору, который там стоял. Впечатление, что подъезжаем к небольшой ярмарке или небольшому стадиону. Дюжины две мужских голосов всячески пытались перекричать друг друга, не вслушиваясь в слова других. У каждого имелось собственное мнение, и он торопился его высказать.

– Стоп. Приехали… Дальше пешком. Коней стреножим и оставим здесь.

– Ты уже решил, как действовать?

Полупуд отрицательно мотнул чубом. Но, судя по тому, что мушкет не стал брать, а только лук и стрелы – громкое нападение не планировалось.

Где убыстряя шаг, а где и замирая на миг, минут через десять мы вышли к лагерю харцызов. Пока добирались, слушали… Опуская подробности, атаман разбойников был очень недоволен. О чем он громогласно излагал, не скупясь на красочное описание умственных способностей и прочей телесной ущербности сотоварищей. И причин для недовольства у него было много. И почему безголовые ублюдки ускакали, не спросясь. И почему, сыны ослицы и бешеного верблюда, не дали знать ему, когда нашли бивак казаков. А если уж напали, косоглазые и криворукие выкидыши, то почему не убили? И так далее в таком же духе.

Один из обвиняемых вяло пытался объяснить причины, а второй – молча лежал неподалеку от костра и молчал. Хорошо Василий попал. Харцыз еще дышал, но, похоже, уже был одной ногой в могиле. Рубаха на груди потемнела от крови, так что лицо разбойника на ее фоне казалось высеченным из куска мела.

Но не оправдания и ругань привлекли наше внимание.

– Слышал? – оглянулся на меня Полупуд.

– Что именно? – одними губами ответил я. Хоть ор в лагере стоял такой, что можно было говорить в полный голос, рисковать не стоило. По закону подлости как раз в тот момент, когда не надо, все умолкнут.

– Как этот ушлепок атамана назвал?

Я помотал головой. К теркам не прислушивался, считал разбойников. Что требовало некоторой сосредоточенности – они же не стояли шеренгой, а все время суетились. Вопрос Василия застиг меня на чертовой дюжине. И этот был далеко не последний.

– Дьяком! – Василий дернул щекой и повторил: – Дьяком!

Что-то важное он этим хотел сказать, но я, честно говоря, не проникся. Погоняло как погоняло. Ничего особенного. И тут вспомнил: «Корсак!» Это ж прозвище из его рассказа!

– И что дальше? – сделал характерный жест, чиркнув большим пальцем по кадыку.

– Слишком много, – нахмурился Полупуд. – Вдвоем не управимся.

Если считать буквально, то вне всяких сомнений. Но как говаривал великий полководец: «не числом, а умением».