Сабля, трубка, конь казацкий

А вот – к обеду мы управились или позже – это уже невдомек.

– Ну, так пусть и думают, что беглецы далеко. Пусть поторопятся.

Казак посмотрел на меня пытливым взглядом и подергал себя за ус.

– Угу… Не иначе ты опять что-то придумал… Выкладывай.

– Хорошо, только обещай не смеяться.

Полупуд вздохнул и пожал плечами.

– Связался черт с ребенком… Рассказывай, а там посмотрим: смеяться или плакать. Да не тяни вола за дышло, Петро… Видишь, голомозый уже второй поворот нащупывает. Самое время басурману лишнюю дырку сделать.

– И многих ты успеешь застрелить, пока они кусты стрелами не засыплют?

Казак подумал и уверенно ответил.

– Троих точно упокоить успею. Но ты прав, надо сперва щит смастерить. Ты его над нами подержишь. От стрел прикроешь. Тогда и целый десяток положить можно. Жаль, у Лиса только одна «янычарка». В два ствола мы бы со всем отрядом справились. А так – не успеем. Перебегут раньше…

– Это если бежать, – кивнул я, подводя казака до собственной придумки. – А ежели плыть?

– Что ты, ей-богу, вечно глупости спрашиваешь? – фыркнул Василий. – Любому ж понятно, что плыть дольше.

Потом помолчал немного и продолжил задумчиво:

– Знаешь, Петро… Гляжу я на тебя и вижу желторотого новика, еще ни разу не сходившегося в бою с врагом… Белоручку – наверняка не державшего в руках ни косы, ни лопаты… А как в глаза посмотрю, чудится мне, что ты постарше седого Карпа-бандуриста будешь – самого древнего на Сечи деда. О котором сказывают, что он вторую сотню разменял аккурат в тот год, как на Томаковке новый Кош закладывали. И знаешь такое, что другим неведомо… Дурость же несусветная глядеть, как татары переправляются и не препятствовать, но я ничего не делаю, верю тебе. Выкладывай, что задумал?

– Ну, я просто подумал, если у басурман подстилку из-под ног выдернуть…

– Выдернуть, говоришь? – глаза у Василия заблестели.

– Извини… понимаю… глупость сказал…

Но казак меня уже не слушал.

– Значится так, сиди здесь. Гляди за переправой. Как только басурманин переберется, дай знак. Крикни пугачом. Как я учил. Дважды. Только сперва за дерево спрячься. Они ж не дурные, знают, что в такую погоду птица молчит. Могут стрелу пустить. А я быстро…

– А что делать, если он не только выберется, но и дальше пойдет?

Казак пожал плечами.

– Вообще-то не должен. Чего одному в заросли лезть? Ну а если… Сабля у тебя есть. Держать умеешь. Пора и в деле себя попробовать. Главное, не бойся. Татарин он на коне да с луком или копьем чертом скачет, а пеший не боец. Если не забоишься – справишься. А нет, так убегай в лагерь. Бабы еще не остыли, мигом ему козью морду скрутят.

Подколол или всерьез посоветовал, я так и не понял. А покуда переспросить собирался, казак исчез, словно призрак. Даже жутко стало, и мурашки по спине пробежались.