Сабля, трубка, конь казацкий

Энциклопедия ошибается, или название с веками другое значение приобрело? – Буерак – это же овраг. Как он может над степью возвышаться?

– Он и не возвышается… – Конь Полупуда пошел ходкой рысью, и мне пришлось послать и своего. Чтобы не отстать и объяснение услышать.

Кони сменили аллюр охотно. Видимо, сами были не прочь убраться поскорее и подальше.

– То, что мы видим – кустарник по краю и верхушки деревьев, выгнавших наверх. От того пятно кажется ровным и более черным, что растительность гуще, чем если бы мы видели сам кустарник или одни верхушки.

Логично. Поверю на слово. Вот только навар нам с этого какой – я все равно не просек. О чем и не замедлил спросить.

– Огонь… – думая о чем-то своем, Василий отвечал так лаконично, словно в Спарте воспитывался.

– Где огонь? – я даже в стременах приподнялся, пытаясь разглядеть впереди струйку дыма. Пламя, если только это не пожар, днем не увидишь. Тем более на таком расстоянии.

– Дрова… там… Сможем… развести… огонь…

Интонации Василий не менял, но слова произносил так, словно я был омоновцем. Впрочем, откуда ему про них знать? Говорил как с недоумком. Или дитем малым… Блин, ну что мне трудно было подождать. Полчаса-час и сам бы все увидел. Или сообразил.

А может, я себя накручиваю, а он просто слова в такт скачке произносит? Чтоб язык не откусить.

– Да понял я, понял… Шучу. Но если тебе огонь нужен, значит, все-таки зверей опасаешься?

Василий промолчал. Я, чтобы на очередную отповедь не нарываться, на ответе не настаивал. Какое-то время скакали молча. Полупуд периодически приподнимался и оглядывался кругом. Что-то, известное только ему, тревожило казака, не давало покоя. Кони тоже вели себя необычно – бежали ходко, без понукания, хвостами не обмахивались и прижимали уши. А еще, если мне не показалось, потеть стали сильнее…

Мало-помалу я тоже заразился общей паранойей. Хоть и не видел ничего – не только угрожающего, а вообще ничего, кроме трав – вертел башкой на все триста шестьдесят, что тот истребитель…

А степь даже на йоту не изменилась. Расстилалась вокруг все такая же привольная и безмятежная. Как морской штиль… Пока зыбь не вспорет акулий плавник.

Собачий лай на этом бескрайнем просторе показался столь неуместным, что я сперва решил: послышалось. Но когда забрехали повторно, понял, что нет, не почудилось. Не меньше трех штук. Двое, судя по басовитому лаю, крупные псы. Третий, тявкающий – либо мелкий, либо сука.

Впрочем, если вдуматься, что в этом такого особенного? Мало ли по степи казацких хуторов да зимовников пораскидано? Оно ж только по карте Диким Полем числится, а на самом деле здесь казаки и уходники давно хозяйствуют. На свой страх и риск. Местами – явно, рассчитывая оружно от татар отбиться, а где – тайком промышляют.