Компот из запретного плода

– Ну, у меня совсем особое дело, – радостно подхватила нить беседы Олимпиада Михайловна, – ты вот сядь спокойно.

Я облокотилась о стол. Если бы мне предложили выбор, у кого получать информацию – у молодой особы или у пожилой дамы, не колеблясь, выбрала бы старушку, с ними легче – пенсионерки, как правило, страдают от дефицита внимания, близких людей и подруг они уже похоронили, остались одни и рады любому слушателю. Баба Липа не является исключением, сейчас услышу от нее много интересного. И точно!

– Мне в сорок пятом году лет-то было всего ничего, – заплела кружево рассказа бабушка, – а брату, Сашке, чуть больше. На войну он не попал, потому что в сорок первом совсем маленьким был, это лишь вначале, когда мы отступали, всех под ружье пихали, даже подросткам берданки совали. Эх, лучше и не вспоминать; знаешь, кто битву под Москвой выиграл?

– Советские солдаты, – машинально выпалила я затверженный с детства постулат.

– Оно верно, – согласилась Олимпиада Михайловна, – только еще ополчение имелось. Песню слышала: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой»? Вот и двинулся народ, такой, которому воевать было нельзя, – слепые, глухие, больные, калеки, старые совсем или маленькие вовсе, женщины… Хорошо помню, как колонна мимо нашего дома шла, я в окно смотрела, вроде крошка, а до сих пор в глазах стоит. Идут кто в чем, валенок и полушубков на всех не хватило, в ботинках чапают по морозу, в гражданских пальто, и оружие не у всех.

– Как же без винтовки на войне?

Баба Липа мрачно усмехнулась:"

"– Убьют товарища, бери его трехлинейку. Да уж, о таком потом в учебниках не писали. Я знаешь чего по радио слышала? Сталин наш гений был, задумал замечательный план, заманил фрицев до самой Москвы, а потом, когда они устали, вывел из-за угла сытые сибирские дивизии и врага раскурочил. Может, и так, только сначала фашисты ополченцев перебили, постреляли, словно котят, патроны потратили, живым щитом люди стояли, а уж потом вояки появились. Наверное, по-простому рассуждаю, но, думаю, Сталин москвичами пожертвовал, ну и мороз, конечно, помог.

Отец и мать Дегтяревых погибли в той самой битве за Москву. Липа и Саша остались сиротами, в неразберихе военного времени о детях забыли, а они сами в приют не стремились, жили тихо в родительской квартире, меняя оставшиеся от матери золотые украшения на хлеб и крупу. Если вы полагаете, что в Москве в то время продукты честно распределялись лишь по карточкам, то ошибаетесь, в столице государства, ведущего тяжелую, затяжную войну, имелись люди, у которых можно было получить все – от белого хлеба до остродефицитного тогда волшебного пенициллина.

Но потом, после Победы, жизнь стала налаживаться.