Компот из запретного плода

Даша!

Снова нет ответа. Потом я догадалась щелкнуть выключателем, под потолком ярко вспыхнула хрустальная люстра, из груди вырвался вздох облегчения. Нет, к нам не явились сумасшедшие гости, любящие разгуливать полуобнаженными. В углу стоит скульптура, сделанная Сержем, отвратительная вешалка, которая чуть не довела меня сейчас до инфаркта.

– Есть кто дома? – закричала я, расстегивая сапоги.

Странное дело, из собак встречать хозяйку вышла лишь Жюли, куда подевались остальные псы?

Слегка удивившись, я дошла до кухни, зажгла свет, включила чайник, повернулась к небольшой этажерке, где мы держим всякие припасы, и поразилась еще больше: пластмассовые полочки пусты – ни банки с чаем, ни пакета с какао, ни упаковок с печеньем и конфетами…"

"Очень хорошо помню, что еще утром тут всего было полным-полно. В этот момент из кладовки донесся тихий звук, то ли стон, то ли хныканье. Немного испугавшись, я распахнула дверь в помещение, где хранится основной запас продуктов, и гаркнула:

– Если тут есть кто – выходите!

– У-у-у.

– Хватит идиотничать, – дрожащим голосом продолжала я, – уже охрану вызываю, прибегут через минуту.

– У-у-у, – раздалось теперь от порога.

Я наклонила голову и ахнула – на кафельном полу распластался Хучик.

– Милый, – бросилась я к мопсу и попыталась взять его на руки, – что с тобой?

– Ну ты зараза! – донесся из коридора голос Ирки. – Опять в кладовке шуруешь! Ща мало не покажется! Брось немедля! Кому говорю! Пшла вон из чулана! Свинья! Уродка прожорливая!

Я замерла, сидя на корточках около Хучика. Похоже, пока меня не было, домработница сошла с ума, заперла Хуча около банок с консервами и мешков с крупой, а теперь еще и поносит хозяйку.

– Притаилась, мерзость? – зашумела Ирка у меня за спиной. – Притихла, падла!

Не понимая, как лучше поступить, я скрючилась над стонущим Хучем. Эх, мобильный лежит в сумке, а та осталась в прихожей, позвонить врачу сразу не удастся, надо приводить Ирку в чувство самостоятельно.

Навесив на лицо самую сладкую, ласковую улыбочку, я хотела встать, но тут Ирка вдруг звопила:

– Еще и не убегает! Совсем офигела! Ну, получай, что заслужила!

В следующую минуту меня окатили холодной водой, а на макушку шлепнулся непонятный мокрый шматок.

– Мама! – заорала я, подскакивая. – Мама!

– Мама! – завизжала Ирка. – Дарь Иванна! Вы! Господи! Дайте у вас с головы половую тряпку сниму.

– С ума сошла, – обозлившись до последней степени, затопала я ногами, – с какой стати ведро на меня вылила! Знаю, что с психами спорить нельзя, но ведь не до такой же степени!

– Извините, – заломила руки Ирка, – не признала вас! В кладовке темно, слышу, она там шевелится, зараза, вот и решила душ устроить… Чтоб неповадно…

– Кому?

– Ну, этой, гостье.