«Конкурс комплиментов» и другие рассказы от первого лица (сборник)

Благодаря лечебной физкультуре и, главным образом, настырному инструктору – Игорю я, наконец, смогла выполнять упражнение «руки почти вверх».

Забавно, но окончательно я убедилась, что страшный период позади, в магазине. Покупала вино к какому-то празднику. Продавщица внимательно на меня посмотрела и спрашивает:

– А сколько тебе лет, голубушка?

– Тридцать три, – честно ответила я.

– Маша! Иди сюда! – продавщица вдруг стала звать свою коллегу. – Ты веришь, что она – моя ровесница? – ткнула в меня пальцем."

"– От силы бы двадцать дала, – сказала Маша. – Девушка, а как вам удалось сохраниться?

Что я могла им ответить, если врагу не пожелаю такого омоложения?

– Диета и лечебная физкультура, – с умным видом проговорила я.

Худенькую и стройную (под футболкой и джинсами шрамов не видать), с тифозной стрижкой и без макияжа, меня принимали за подростка! Как ни нелепа была эта ошибка, она меня согревала и веселила. Я почувствовала, что снова могу жить. Пусть не так, как прежде, пусть другим человеком, но жить! Смеяться и думать о нарядах, водить дочку в балетную студию и найти работу на полставки. И тогда же я решила – все, хватит нянек, пора Игоря отпускать, дальше сами справимся.

Мы сидели на кухне. После ужина Татьянка показала нам новые «па» и отправилась спать. Я вымыла посуду, Игорь рассуждал о том, что в детской нужно убрать мебель от одной стены и построить балетный станок.

– Станок – это хорошо, – сказала я. – Но ты можешь больше не беспокоиться. Ты мне очень помог, я тебе страшно благодарна. А теперь можешь уходить.

– Куда уходить? – удивился Игорь.

– К своей… к той, – заикалась я, – куда ты собирался, пока со мной не случилось. Теперь ты свободен, мы сами выдюжим.

Говорить на запретную тему мне было очень тяжело. И не только мне. Игорь ответил резко, отсекая дальнейшие обсуждения:

– Я об этом давно забыл. И ты забудь!

– Нет, не хочу, чтобы ты жил со мной из жалости.

– Жалость, между прочим, – не самое плохое чувство. Я, например, жалею только двух человек. Странным образом обе – женщины, и обеих зовут Татьянками.

– Игорь! Ты больше года заботился обо мне! Теперь моя очередь. Впереди у тебя интересная жизнь. Ты не обязан сосуществовать с… – Он перебил меня, и слово «калека» я не произнесла.

– Ага! Значит, ты оставляешь за мной право жить так, как я хочу?

– Конечно!

– Тогда марш в койку! – Он схватил меня за руку и потащил в комнату. – Доктор сказал, нам давно можно! А ты меня на голодном пайке держишь. Не подступись к ней! По морде огреет, чего доброго. Ходит, понимаешь, недотрога, а я мучайся!

Говорят, раньше в деревнях употребляли не глагол «любит», а глагол «жалеет». И в некоторых губерниях его произносили «жалает».