Эдипов комплекс

Сначала он мог доставать только до первой полки, где стояли Плутарх и Аристотель, потом до второй, где, он знал, стояли Ключевский и Соловьев – это были исторические полки, а на других были учебники по праву, по истории и теории права, и, наконец, была в детстве его любимая полка с Фенимором Купером и Агатой Кристи. Эти книги Андрей прочитал рано и постоянно перечитывал. По мере повзросления его уже стали интересовать книги по истории, и однажды он обнаружил археологический словарь. Андрей начал его читать как книгу. Перед ним мелькали страны, культуры, народы, названия которых он впервые увидел в этом словаре. С этого времени у него началась новая жизнь. Одна была реальная – школа, родители, а другая наступала, когда он закрывался у себя в комнате  и вынимал заветную книгу, – это была его настоящая жизнь. Он забывал обо всем, что происходило вокруг. Ему казалось, что он путешествует по свету, и эти мгновения его отрочества были самыми счастливыми. Он вспоминал, как хранил свою тайну словаря и как однажды, не найдя его на месте, буквально разрыдался, как будто кто-то украл у него самое дорогое на свете. Ему еще было неизвестно, что потом появятся в его жизни другие ценные вещи, но сейчас значительность этой книги, с которой он проводил часы, совершенно один, в созданном им мире, была неоспорима. Это было толчком к тому, чтобы он сел за стол и стал писать свою книгу.

Этот сумбурный рассказ самому себе об узнанном стал его третьей жизнью после словаря и реальной жизни. Однажды он подумал и написал, что жизнь состоит из многих жизней, и дальше его мысль не пошла, потому что он знал только эти три свои жизни, а сколько их на самом деле, он еще не знал.

Он вспоминал, как потом этот словарь нашелся и как он этому радовался, но он уже узнал, что такое свои мысли, записанные на бумаге, и они стали его тайным миром, который он буквами, словами, строками размещал на клеточках бумаги. Так он разговаривал с собой обо всем, что запомнил из словаря, добавляя к этому описание своих переживаний по поводу несуществующих народов и воображаемых цивилизаций.

Глава 2"

"И вот он идет рядом с Галей, и ему почему-то это вспоминается: детство и свои мучения по поводу народов и цивилизаций, и словарь. Ему захотелось об этом рассказать. Для чего? Ему нужно было знать, так ли все люди устроены, что переживают такие же эмоции, как он, и он начал свой рассказ, и шел и рассказывал, и даже не ждал от Гали каких-то слов, и когда дошел до того места, что в детстве он додумался, что жизнь не одна, что их несколько, и он знал три – одну реальную и две нереальные, и что он тогда не смог ответить себе, а сколько их, этих жизней, тут он почувствовал, что хочет услышать от Гали какие-то слова. Он посмотрел на нее.