Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

 — Судно советское, стоит в советском порту, я советский, ты советский... Какая такая граница?

Сережа не ответил.

— Сережа, — покаянно сказал я. — Мы все поняли и осознали. Но у всех работа. Ты нас знаешь в лицо... Хочешь, мы тебе официально предъявим документы, и дело с концом?

— Не могу я вас пропустить! — в отчаянье сказал Сережа. — Начальство решит...

— А, елки-моталки! — ругнулся агент «Инфлота». — С ним не договоришься. Пошли, подождем в надстройке. Свяжемся по рации с КПП, пусть скорее Кондратюк приезжает. А вы почему до сих пор не ушли? — сердито спросил он вахтенного, — Место у причала занимаете!

— Ждем лоцмана.

— Сережа! — не унималась врач. — Послушай! Кто первым поднимается на судно, на котором еще не открыта граница? Я! Врач! Потому что я решаю, подниматься остальным или нет. В том числе и вам, пограничникам. Так что уж имею право подниматься на судно, где граница еще не открыта. Раз мы закрыли, но не открыли, имею право и спускаться. Пропусти меня и пациента!

— Иностранца? — уныло спросил Сережа. — Ага, как же!

Все ушли совещаться, а я с вахтенным остался. Вахтенный томился от жары, от вынужденного безделья, ему хотелось поговорить, пообщаться.

— Слышь, пехота! — позвал он Сережу. — Ну, не пустил ты тех... А почему таможню задержал? Вы же с ним на пару границу стережете. Только форма разная. Вы ж это... братья по службе.

Сережа молчал."

"— М-ня, — глубокомысленно промычал вахтенный, подмигивая мне. — Стойкий парень. Далеко пойдет. Ему за этот самый исключительный случай или лычку, или на «губу». Одно из двух.

И, видя, что Сережа навострил уши, стал рассказывать:

— У меня тоже раз был случай... Адекватный. Стою я на посту у порохового склада и читаю книгу про любовь. А тут идет разводящий...

Я перебил вахтенного.

— Минуточку! Сережа! Вот едет Кондратюк. Готовься.

Через четверть часа мы сидели в кают-компании «Ростова» и в присутствии старшего лейтенанта погранвойск Кондратюка строчили объяснительные.

Он отобрал их, проверил наличие подписи, даты, разрешил покинуть судно.

— Яка хата, такый тын, якый батько, такый сын, — охарактеризовал пограничников агент «Инфлота». — Хорошо, что со второго помощника не взяли объяснительную.

— Граница, — терпеливо ответил Кондратюк. — Порядок. Служба. Не ясно?

Никитин глазами показал на Сережу, шепотом спросил меня:

— Понял?

— Инициатива, — ответил я.

Спорить мы вышли во двор.

* * *Лето явно торопилось побыстрее перейти в осень. Едва я подошел к филателистическому магазину, как с неба, покрывшегося тучами, стал просачиваться нудный дождик. Вовчик ждал меня, улыбаясь до ушей. Он уж так привык к нашим походам, что, кажется, совсем позабыл о цели визитов.

— Ну, как? Есть?

— Не-а. Но говорили, что уже появлялся.

— Подождем.