Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Мой сосед обвел стол скучающим взором, небрежно взял рюмку, выпил, после чего с преувеличенным видом углубился в изучение пустых бланков.

— Слышь, Юр, — выдохнул он мне на ухо, — что за пойло он мне плеснул? Жжет.

— По-моему, это виски «Белая лошадь», — громко заметила со своего места врач. — Самое гадкое, от которого чаще всего случается белая горячка. И цирроз печени.

— Так я ж для расширения сосудов, — забеспокоился карантининспектор, удрученный тем, что его маневр не прошел незамеченным. — Я, так сказать, соблюдаю дипломатический протокол...

— Послушайте, где капитан? — спросил Кондратюк стюарда, — Уже начало второго.

Старшего лейтенанта было не узнать. Куда девался прежний балагур! Здесь он был подтянут, суров, ни капли улыбки.

Стюард вежливо улыбнулся, хотел ответить, но в это мгновение стеклянные двери кают-компании открылись, и перед нами предстал капитан, которого вела под руку смуглая девушка.

Карантининспектор, с наслаждением затягивавшийся американской сигарой, поперхнулся дымом, закашлялся. Коробка спичек с наклейкой, изображавшей красивое судно, выпала из его пальцев на палубу. Я поднял ее, зажал в кулаке, уставился на капитана. Невероятно, но мастер был в стельку пьян. Покачиваясь, словно в десятибалльный шторм, капитан с помощью девушки добрался до своего места и дрожащими пальцами прикрыл вспотевшее чело.

Я сунул коробку спичек в карман — наклейка предназначалась Вовчику.

Негромко спросил Никитина:

— Выход есть, каково же будет представление?

— А дочка у него ничего, — тихо сказал мне карантининспектор. — Вот батька... Н-да...

— Что с капитаном? — обратился старший лейтенант Кондратюк к стюарду.

Тот пожал плечами и сделал удивленные глаза.

Никто не улыбался. Работы невпроворот, а тут такие дела...

Капитан молчал, подперев обеими руками тяжелую голову.

— Вспоминает, в какой порт зашел, — шепнул я Никитину. — Ну, что делать будем?

— Мистер капитан, заполните, пожалуйста!

Никитин протянул бланк.

Капитан, мутно глядя на бумагу, чиркнул ослабевшей рукой в ненадлежащих местах, что-то промычал и опять погрузился в самосозерцание.

Его непонятное поведение поразило всех.

Я попытался завязать беседу, но ничего, кроме ограниченного набора псевдоанглийских слов, которые выслушал из чисто лингвистического интереса, не добился.

Порой капитан для разнообразия добавлял кое-что из испанского фольклора.

Время шло.

— Скоро светать начнет, — громко оповестил я заскучавшее собрание.

Никитин сердито рассматривал испорченные капитаном бланки, старший лейтенант совещался с агентом «Инфлота».

— Хулиган какой-то, а не капитан, — подытожила общую мысль врач. — Надо сообщить его руководству.

— Лучше его бабушке. Одно и то же.