Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

— Давайте, — предложил Никитин, — я съезжу в несколько морских таможен, узнаю, как у них обстоят дела. Расскажу о наших методах контроля, они мне о своих...

— Заодно и материал для диссертации соберешь, — подсказал кто-то.

Никитин вот уже второй год работал над темой «Использование криминалистики в борьбе с контрабандой». Кобец, соблазненный его примером, поговаривал об аспирантуре. Еще двое намеревались писать труды — один по психологии, второй — исторические, связанные с работой нашей таможни.

Кобец, желая блеснуть мыслью, не вытерпел, вмешался:

— Я недавно читал интересную работу американских психологов-криминалистов. Они утверждают, что психология следователя и преступника тождественны. Чем ближе по своему психическому складу следователь к преступнику, тем легче ему понять и обезвредить противника. Там приводятся примеры. Например, Вотрэн...

— Ты что! — возмутился я. — Выходит, что я?..

— Да подожди, дай закончить, — прервал в свою очередь меня Кобец.

— Почему ты так здорово сегодня сработал? Почему? — спросил Тарасов.

— Потому что он обладает ценным даром наблюдать и перевоплощаться. Тихо, тихо. Дайте сказать! Вчера я едва узнал его, когда он в спецовке разгуливал по катеру...

— И побежал на меня капать, — заключил я. — Хорош гусь!

— Потому что надо было идти принимать судно, а ты развел самодеятельность. Не об этом речь. Так вот... О чем это я? Да... Юрка умеет влезать в шкуру контрабандиста, представлять себя как бы на его месте...

— Говори, да не заговаривайся, — покраснел я. — Мелешь...

— ...Но при этом у него там, внутри, как у хорошего актера, горит сигнальный огонек, наш, так сказать, социалистический таможенный контроль, который освещает его действия, руководит ими. Кстати, не всегда согласованные с начальством, что приводит иногда с недоразумениям...

— Короче, — перебил Никитин. — Что ты хотел сказать?

— То, что Хорунжему больше подошла бы служба в милиции, а не у нас. Ну, еще в погранвойсках...

— Но-но, ты это брось! — обеспокоенно сказал Тарасов. — Ему и у нас неплохо. Не сбивай парня с толку. Завтра напишу ему представление, дадим премию...

Слова Кобца произвели впечатление. Обо мне как-то разом позабыли, начался спор, в котором каждый старался доказать свою точку зрения не столько с помощью изящных формулировок, сколько аргументируя примерами из жизни. А поскольку все были приняты в таможню не из детского сада, то вспомнить было что.

— Тихо! — прервал галдеж Тарасов, кладя телефонную трубку. — Тихо. Всем отдыхать. «Индианаполис» пойдут встречать Никитин и...

Я умоляюще посмотрел на него.

— Отдыхай!

Суровый мужик Тарасов. Быть ему большим начальником.