Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

В это время из саманного домика-времянки вышла заспанная пожилая женщина, видимо, разбуженная лаем. На ходу повязывая платок, она прикрикнула на собаку, привязала ее и, кивнув на дверь, сказала Глебову:

— Проходите в хату. Беспорядок у нас, вы уж извините, с ночной я, заспалась.

— Давайте познакомимся, — сказал Глебов. — Я следователь городской прокуратуры.

Женщина настороженно переспросила:

— Следователь? А я думала с почты. — И она вопросительно взглянула на Глебова, не решаясь спросить его о цели прихода.

Глебов поспешил успокоить хозяйку. Он сказал, что пришел побеседовать с нею о соседях Рубовых, извинился за неожиданное вторжение."

"Ольга Федоровна Зайцева отвечала на вопросы Глебова скупо и неохотно, и он невольно подумал, что не будь у Рубовых такой словоохотливой соседки, как Пелагея Ивановна, ему пришлось бы немало поработать, чтобы получить столь важные сведения.

— А каких-либо разговоров о семье Рубовых вы не слыхали в связи с убийством женщины на Проезжей улице? — спросил под конец следователь.

— Разное болтают, — уклончиво ответила Зайцева. — Да что зря говорить, когда не знаешь?

И, стряхнув со стола несколько крошек, добавила, глядя в окно:

— Люди чего хочешь наговорят…

Глебов проследил за ее взглядом и увидел, что во двор дома номер 5 вошли мужчина и женщина.

— Это Рубовы? — спросил он.

Зайцева кивнула головой.

Коротко записав ее показания, Глебов попрощался и вышел, не обращая внимания на рвавшуюся с цепи собачонку. Ему хотелось как можно скорее допросить Рубовых. Если отложить их допрос до завтра, Пелагея Ивановна Воронько, конечно, расскажет им о его посещении. В этом можно было не сомневаться.

Подойдя к дому Рубовых, Глебов заколебался. Он вспомнил, что Лавров велел ему обязательно доложить о результатах допроса соседей Рубовых и обо всем, что удастся добыть милиции, и только после этого приступать к допросу Рубовой.

«Но ведь это будет просто неразумно — имея такие сведения, ждать до завтра, — подумал Глебов. — Юрий Никифорович и сам не одобрил бы этого…»

Поравнявшись с калиткой Рубовых, Глебов остановился и решительно взялся за скобу. «В конце концов, должен я когда-нибудь работать самостоятельно! Не может же меня прокурор всю жизнь за ручку водить!..»

На стук из дома вышел высокий мужчина лет пятидесяти.

— Можно к вам? — спросил Глебов и следом за хозяином вошел в сени.

— Кто там, Миша? — донесся из комнаты женский голос.

Входя в открытую дверь, следователь столкнулся с худощавой пожилой женщиной. Увидев его, она отступила, страдальчески сморщилась, схватилась за сердце и тяжело опустилась на стоявший у стены стул.

— Ох, должно, Григорий опять что-нибудь натворил, — слабым голосом произнесла она.