Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

— Товарищ Павлов, организуйте, пожалуйста, охрану квартиры до приезда дочери убитой. У вас есть какие-нибудь данные?

— Пока ничего существенного, товарищ прокурор, — ответил за Павлова Сердюк. — Весь день заняла «официальная часть» (так Сердюк иронически именовал составление протокола осмотра и вообще всяких бумаг, которые он, «оперативник», сильно недолюбливал). — Но завтра к утру что-нибудь раздобудем.

— Во всяком случае, дочь убитой, вероятно, к утру будет? — спросил Лавров. — А что с вашим начальством? Ни Орешкина нет, ни начальника уголовного розыска?

— Вы наше начальство еще плохо знаете, товарищ прокурор, — ответил Сердюк. — Полковник вообще не имеет привычки на происшествия выезжать, а сегодня и Романову ехать запретил. «Пусть, — говорит, — сами попробуют убийство раскрыть».

«Нет, голубчик, так у нас дальше дело не пойдет, — подумал Лавров. — Завтра же вместе со спецдонесением об убийстве отправлю представление прокурору края».

Попрощавшись с экспертом и понятыми, Лавров вышел на крыльцо и спросил Сердюка:

— Кто здесь участковый?

— Я, товарищ прокурор, — отозвался идущий сзади Карпенко.

— Где можно поработать, чтобы не возвращаться в прокуратуру? Поздно уже. Пока доберешься туда, будет часов восемь.

— Да вот тут недалеко контора… Пойдемте, я вас проведу.

Глебов вышел на крыльцо последним.

— Юрий Никифорович! — крикнул он. — Вещественные доказательства отвезти в прокуратуру?

— Нет, кое-что нам может понадобиться, — ответил Лавров и, дождавшись Глебова, взял у него следственный чемодан.

— Там еще полуось, — сказал следователь, придерживая рукой сверток с вещественными доказательствами и собираясь за нею вернуться.

— Да идите, я возьму ту железяку, — произнес Карпенко и пошел к дому."

"Глебов облегченно вздохнул. Он боялся, что не сможет преодолеть дурноту, если еще раз войдет в комнату. Он был очень утомлен. Длительное нервное напряжение, духота и, наконец, просто физическая усталость сделали свое. К тому же он с утра ничего не ел, как, впрочем, и все другие. Но «все другие», видимо, чувствовали себя нормально. Во всяком случае, ни у Лаврова, ни у работников милиции Глебов не заметил признаков особого утомления. И уж, конечно, ни одного из них не мутило во время вскрытия трупа — в этом Глебов был убежден.

Сознание своей слабости подавляло его.