Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Как ни дело, так оценка, оценка… Так ты что, действительно, не будешь опротестовывать?

— Да зачем же приносить протест по совершенно правильному решению? Тем более, что этот материал был направлен в суд мною вместе с иском о признании этого человека сыном Мироновой.

— Тогда вы оба допустили серьезную ошибку. А я не разрешу менять паспорт и сегодня же напишу в горком партии. Там этот материал прекрасно знают и разберутся объективно. Вас с судьей поправят!..

— Можете писать, если вам не жаль напрасно отнимать время у работников горкома. Что же касается паспорта, то вы обязаны его выдать. Никому не позволено игнорировать решение суда. Того, кто задержит выдачу паспорта, я буду вынужден привлечь к ответственности.

— Ничего, решение суда еще будет отменено! Мы располагаем по этому делу кое-какими материалами, о которых вы и не подозреваете.

— Ну, если у вас и есть какие-то материалы, то только фальшивые, — смею вас уверить.

— Я защищаю интересы государства! — закричал в трубку Орешкин.

— Но у государства нет иных интересов, как интересы советских людей, — спокойно заметил Лавров. — Не упорствуйте, товарищ Орешкин. Лучше признать свою ошибку, чем усугублять ее.

— В горкоме нам скажут, кто допустил ошибку.

— Дело ваше, но заранее предупреждаю, что в данном случае вы в горкоме поддержки не получите.

— Еще посмотрим! — донеслись последние слова Орешкина.

…На второй день после этого разговора Лавров получил пакет с письмом Орешкина. В письме начальник милиции подчеркивал, что определение суда является клеветой на родную мать Глазырина — Марию Ивановну. И далее говорилось:

«Мое личное мнение: весь замысел гражданки Мироновой — это узаконить гражданина Глазырина своим сыном, а отсюда, как вывод, он будет признан офицером и инвалидом отечественной войны, и она станет получать за него от государства крупные суммы денег. С материалом, находящимся в милиции, ознакомились ответственные работники горкома КПСС, горсовета, Генпрокуратуры, и везде Мироновой отказывали. Весь материал находится в горпрокуратуре, и на наш запрос о возврате материала прокурор Лавров отказал».

На письме была резолюция Дымова:

«Товарищ Лавров, прошу лично разобраться, опротестовать решение суда и доложить».

Это была резолюция второго секретаря горкома партии.

Лавров не удивился упорству Орешкина, но, прочитав резолюцию секретаря горкома, подумал: «Почему товарищ Дымов так безапелляционно пишет: «опротестовать». Значит, начальник милиции убедил его? Надо поговорить с Дымовым…»

Обстоятельно доложив Дымову дело, Юрий Никифорович сказал:

— Таким образом, в силе остается только личное мнение товарища Орешкина по этому делу. Документы и факты говорят совсем другое.