Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Старший его брат при немцах служил в полиции, а сам Василий был не чист на руку, неоднократно подозревался в кражах, но всякий раз умел избежать ответственности. В городе он появился после войны.

Отправляясь в милицию проверить листки прибытия Горобца в город (они заполняются печатным текстом), Лавров волновался, и это было понятно.

Анонимные записки Дронову и потерпевшим от пожаров были написаны печатными буквами и исполнены одним и тем же лицом, но не Базаренко, как категорически утверждали эксперты. Значит, записки писал сообщник Базаренко. Не мог ли Василий Горобец быть таким сообщником Базаренко — иных подозреваемых ведь не было, а предположить, что Базаренко не имел сообщников, было трудно.

Лаврову подали четыре бланка — два листка прибытия, заявление Горобца об обмене паспорта и такое же заявление от имени его матери. Все документы были заполнены довольно четкими печатными буквами.

Рассматривая белые и синие квадраты листков, Лавров почувствовал, как сильно забилось его сердце. На одном из бланков прибытия в графе «время рождения» он увидел перевернутую букву «г»!

Словно боясь поверить себе, Юрий Никифорович несколько раз перечитал: «рождения 1920 ┐ода». Да, буква «г» в слове «года» была написана точно так же, как в анонимке на имя Дронова «┐».

Автор угрожающих анонимок был найден! Версия о мести, наконец, получила веское подтверждение."

"Через десять дней Лавров получил акт графической экспертизы и одновременно — ответ от прокурора города Ливны, куда посылал требование об аресте Базаренко. Ливненский прокурор сообщил об аресте и этапировании Базаренко. Спецсвязью был выслан и пистолет «ТТ», обнаруженный на квартире арестованного.

В тот же день, захватив с собою давно заготовленное постановление на арест и обыск, Лавров вместе с работниками милиции отправился к дому Горобца.

Горобец, которого Юрий Никифорович увидел теперь впервые, сидя на стуле, жадно курил, молчал и глядел в пол.

Лавров долго и тщательно готовился к допросу Горобца, но приготовленные вопросы не пригодились, Горобец упорно молчал, вел себя нервно, как и при обыске, отводил глаза в сторону.

По нескольку раз в день вызывал Лавров Горобца на допрос, надеясь, что он в конце концов заговорит, но тот продолжал молчать.

Тогда Лавров изменил тактику.

«Попробую доказать ему, что это молчание бесполезно», — решил он. И когда однажды Горобца снова ввели в кабинет, взгляд его сразу упал на разложенные на столе документы: анонимки, листки прибытия, заключение экспертизы…

Горобец медленно поднял взгляд и впервые посмотрел в глаза Лаврову.

Показания Горобца дополнили картину преступлений Базаренко.