Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Сквозь налипший снежок просматривается густая рельефная славянская вязь.

Пол звонарни еще крепкий, Ходить можно без опасения, но добраться до колокола с пола – нельзя.

– У вас лестница есть приставная? – поинтересовался я у присутствующего при осмотре старичка – церковного старосты.

Тот погладил пегую бороду и взглянул на пономаря, сметавшего метлой снег с балюстрады.

– Поломатая, – вздохнул пономарь, – ишшо с войны поломатая… Должно, в дровянике, как не сожгли…

– Не лазим мы на верхотуру-то, – развел руками староста, – не к чему…

– А пыль сметать?

– И-и-и, батюшка! Ево, большой-то, как стеганешь билом, всю пыль ровно ветром сдует…

– Интересный колокол! Старинный, наверное?

– Древнее творение… На ем цыфирь выбита и начертано уставным письмом: отлит сей колокол в тыща пятьсот семьдесят осьмом году – это ежели по нынешнему, юлианскому, летосчислению, во царствование великого князи и государя Иоанна четвертого… Вон куды евонное время-то доходит! До революции служил у нас один иерей. Знаток был по уставному письму. Он и прочел. И еще сказывал: писано на колоколе – чистого серебра влито в раствор сколь-то, уж не упомню, пудов… Знаменитое творение!

– Как же попал сюда этот колокол?

– Тут, батюшка, цельная история с географией… Веришь, не веришь ли, но я сам от деда слыхал, а покойник правдив был…

При великом Петре губернатор сибирский жил, Гагарин – князь. И был тот губернатор несусветный притеснитель народу. Обирал да казнил и правого и неправого. Особливо с купечества не токмо что три, а все семь шкур драл. Вот единожды томское да каинское купечество храбрости набралось и царю на свово Ирода челобитную.

Насмелились… И что же вышло? Вышло по купечеству. Рестовать царь приказал Гагарина. Привезли князя в город Санкт-Питербурх и – того! Голову с плеч!

Крутенек Петр Лексеич был на расправу с врагами мирскими!

Ну, сказнили владыку лютого, неправедного, и тут государь объявил томскому да каннскому купечеству свою волю: де, мол, я ваш заступник, а теперя вы за Расею заступитесь… Ему тогда пушки шибко занадобились.

Давайте мне, господа купцы, сказал государь, колоколов на перелитье. На пушки, то ись… Не хочу я, молвил, силком колокола сымать, а казна расейская ноне оскудела… Вот вы, господа купцы, и купляйте мне, где ни на есть, колокола!

Купцы, конешно, бухнулись в царские ножки: мол, будет по-твоему, ваше величество!

И во все концы – гонцы!

Понавезли вскорости колоколов в Санкт-Питербурх видимо-невидимо. Одначе, царь – не бездумный: приказал в своем подворье поставить вешала и те колокола повесить, а сам вышел с палочкой – он завсегда с веским посошком гулял. Идет это продоль вешалов да посошком по меди постукиват. Слушает, значит, и приговариват: энтот – на пушки!..