Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Честное слово, на формировку выйдем, специально погоняю по-пластунски.

— А у вас тут симпатичненько, — оглядываясь, сказала Ирина.

Когда Ирина накладывала повязку раненому, над ними прошел снаряд. Нарастающий густой рев его оглушал. Ирина машинально пригнулась, прикрыв собой раненого. Снаряд прошел. Все выпрямились.

— Ты геройство не показывай, — рассудительно сказал Миша. — Это же нелогично. Ты такой же боец…

Миша в любой обстановке мог, умел и любил рассуждать. Неизвестно, все ли его рассуждения доходили до бойцов, но неколебимое спокойствие действовало благотворно. Она точно помнит. Именно в эту минуту в лесу затопало, зашуршало, как лось пробежал, и в укрытие спрыгнул большой, показавшийся Ирине ужасно громоздким человек.

— Здорово, бог войны, — стараясь быть спокойным, приветствовал Марвича Миша, но тот, не отвечая, оглядел всех шалыми глазами и, увидев Ирину, сказал:

— А ну-ка, посмотри, не задело? Да скорей. Тороплюсь.

Он распахнул полушубок. Ирина прошла ладонями по его неожиданно тонкому под полушубком мальчишескому торсу, с привычной осторожностью нащупывая рану. Раны не было. В руке очутилось что-то маленькое и гладкое. Пуля.

Ирина растерянно разжала руку.

— Ну, счастлив твой бог, парень, — проговорил пожилой боец, забывая об уставе. — Если б не на излете…

— Чудесно, — после мгновенной паузы сказал Марвич. Он взял у Ирины пулю, повертел туда-сюда. — Какая простая и целесообразная форма. Мне как-то раньше не приходило в голову. А если… Я, пожалуй, ее сохраню, А впрочем… На черта она. Пошла вон.

Он размахнулся и зашвырнул пулю.

— Ну я им за нее дам! — вдруг угрожающе завопил он, действительно похожий на озорного, рассерженного бога.

— Ты где, Костя? — уже вслед ему кричал Миша.

— У Петушкова. Подымайтесь. Сейчас даю огня.

И дали хорошего огня. И они поднялись и пошли.

Это была их первая встреча. А потом и встреч, и счастья было все больше, больше… Уже пролегла звездная, лунная, солнечная дорога в немыслимый мир, за войну. «Мы вместе поедем к маме, — говорил Костя. — У нас дом на Пречистенке, а во дворе дерево большое-большое. Когда сильный ветер, оно скребется в окно».

А по ночам, когда Ирина засыпала, ей все снился костер.

…Костер маленький, свой, отдельный, они с Костей зажгли в лесу той апрельской ночью, когда после долгой боевой страды часть отвели во второй эшелон и дали дневку. Тогда Костя уже командовал дивизионом в артполку, о нем шла слава, его уже наградили орденом Красного Знамени.

Он прискакал в медсанбат с ординарцем верхом, и Ирина не узнала его. Никак не ждала, что он так красиво и вольно держится в седле.

Костя бросил поводья ординарцу и пошел к ней.