Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

 — На минуту настороженность покинула его, глаза оттаяли, и Андрей Аверьянович увидел симпатичное мальчишеское лицо.

— Я буду защищать ваши интересы на суде, — начал Андрей Аверьянович и тотчас оставил официальный тон — не вязался он с этой открытой, очень молодой и ясной физиономией. — Прочитал я материалы следствия, и не все мне ясно. Давайте вместе разбираться. Вы согласны мне помочь?

— Да, — односложно ответил Олег, не глядя на адвоката.

— Первый вопрос: зачем вам понадобились деньги?

— Нужны были, — Олег передернул плечами.

— Может быть, вы хотели что-то купить?"

"— Да, да, — поспешно согласился Олег, — я хотел купить магнитофон. — По-прежнему он смотрел в сторону, и Андрей Аверьянович не сомневался, что магнитофон придуман только что.

— Магнитофон вы не купили, насколько мне известно, однако денег у вас не оказалось. Вы их истратили?.

— Да, я их истратил.

— На что?

— Ну, съел мороженого, купил торт…

— Молодой человек, — Андрей Аверьянович подавил вздох, — я ваш защитник, то есть буду охранять и отстаивать ваши интересы, и вы должны быть со мной вполне откровенны, иначе я не в состоянии вас защищать. Твердо обещаю — ваше доверие, вашу откровенность я никогда не использую во вред вам. Я должен знать правду.

Олег молчал. Он замкнулся и вовсе не хотел идти навстречу своему защитнику.

Андрей Аверьянович встал, прошелся по комнате. Остановясь у окна, долго смотрел на Олега. Упрямый и потерянный сидел он на своем табурете. Андрей Аверьянович почувствовал к нему жалость. Не раздражение, а только жалость. Юноша ему нравился. Несмотря ни на что вызывал симпатию. Он и лгать-то не умеет, и изворачиваться не может, горемыка. Что же с ним стряслось? Что привело его в тот злополучный день на лестницу дома, где живет Анна Георгиевна Козлова? На эти вопросы, видимо, придется отвечать без помощи Олега Седых. Андрей Аверьянович вернулся к столу, сел.

— Что ж, — сказал он, — оставим трудные вопросы. Что вы собирались делать после окончания школы?

Олег приподнял голову, не без опаски глянул на адвоката. Никакого подвоха, кажется, не было. Против него сидел еще не толстый, но уже утративший стройность немолодой человек, у него было крупное, с мясистым носом, спокойное лицо, от широкого лба к затылку уходили глубокие залысины, глаза внимательные, но без пронзительности. Олег вздохнул с облегчением и ответил:

— Я хотел идти в университет, на филологический.

— Любите литературу?

— Да, очень люблю.

— Есть у вас и любимые писатели?

— Конечно.

— Маяковский, — подсказал Андрей Аверьянович.

— И Маяковский. Но мне ближе Есенин, Твардовский. А из молодых — Евтушенко.

— А Вознесенский?

— Н-не знаю… Мне кажется, он искусственно усложняет стихи. Их надо иногда разгадывать, как шарады.