Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Он сильно любил ее, мог не перенести такого вероломства, — заметил Потапов.

— Да, да, — согласился сержант. — Жалко Николая. Письмо я отдам. Зачем теперь его мне таскать. — Он вынул самодельный конверт из солдатской книжки, передал Обухову.

Капитан бегло прочел письмо. Многозначительно взглянул на нас, сказал сержанту:

— На конверте нет адреса. Значит, вы знали, где проживает жена Соловьева?

— Нет. Не совсем. Улицу знал и дом. Квартиру не помнил.

— Вы могли перепутать. Дом, вероятно, большой, вы и попали не в ту квартиру. Из этого может получиться, что мы понапрасну обвинили женщину.

— Квартиру мне сказал товарищ Николая, кто принес письмо. Я ее на всю жизнь запомнил: двадцать пятая. Мне тоже двадцать пять. Так что никак я не мог перепутать.

— Может быть, тот человек, товарищ Соловьева, допустил ошибку? Интересно было бы уточнить это у него. Вы запомнили его?

— Никак нет. Он пришел вечером. Было темно.

— Он что, вызвал вас на улицу через кого-то?"

"— Меня позвал кто-то из выздоравливающих, сказал — от Николая.

— Жаль, что мы не сможем увидеть этого человека. Может быть, голос запомнился?

— Он говорил шепотом, сказал всего несколько слов.

— Вы вернулись в полк вчера... И сразу пришли сюда, то есть к своему земляку. Это очень хорошо, я приветствую настоящих друзей. Может быть, и тот товарищ придет к вам, поинтересуется женой Соловьева. Скажите, что письмо передали нам, он может к нам обратиться в любое время. — Капитан встал, подал руку сержанту, поблагодарил. — Вы свободны. Я позвоню командиру полка, что вы задержались здесь.

Письмо было короткое, странное.

«Милая Катя! Наконец представилась возможность послать тебе письмо помимо цензуры. Я должен сообщить тебе важные вещи. Я все годы скрывал от тебя правду — и мне оттого мучительно тяжело. Теперь, предвидя неизбежный конец, хочу облегчить свою совесть, только не проклинай меня, моя любимая, милая, дорогая. Я связан с немецкой службой разведки, попал в их сети еще в 1937 году. Тогда у меня не было выбора, я согласился. Перед самым началом войны они нашли меня. Я работаю на них и, сказать честно, нахожу в этом удовлетворение. Потому что, как ты знаешь, на нашей родине я получил незаживающую травму — расстреляли отца. Я боролся, как мог, хотя войну немцы, к нашему несчастью, проиграли. Я предчувствую свою гибель, петля сжимается на моей шее все туже. Единственное спасение — уйти к ним. Я ищу и найду туда путь.

Прощай, милая Катя! Буду жив, найду способ дать знать о себе».

Мы обменялись мнениями. Письмо подложное, почерк явно изменен, и цель его очевидна. На что рассчитывал агент? Первое — письмо может попасть куда следует в медсанбате; второе — его могут обнаружить в пути; третье — оно вернется обратно, поскольку адрес липовый, и попадет к нам, ведь Соловьев погиб.