Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Поэтому бытует мнение: чужая жена всегда лучше, — заметил он, укладывая вещмешок.

— Банально, пошло, старшина! — несколько наигранно возмутился Соловьев. — Я уже говорил: для меня нет женщины лучше жены во всем свете. Вот взгляни, какая красавица! — Соловьев вскочил с койки, порылся в кармане уже снятой на ночь гимнастерки, вынул фотографию, придвинулся к Потапову.

— Смотри, разве не красавица? Ангел. Говорят, все чувства человека отражены в глазах. Неправда. По ее глазам ничего не прочтешь. Тут она улыбается, а глаза серьезные, строгие даже. — Было ясно, что всей этой болтовней Соловьев пытается скрыть свою нервозность. А подсел рядом с целью выяснить, обнаружил ли Потапов пропажу фотографии из книжки. Видимо, ничего не выяснив, сказал на всякий случай: — Я ведь тоже был парень что надо. Была у меня фотокарточка тех лет, да вчера потерялась куда-то из кармана гимнастерки. Может, выронил.

Соловьев положил карточку жены на место, накинул на плечи шинель и вышел на улицу. Потапов тотчас проверил карманы его гимнастерки, нашел то, что хотел: квадратик картона, запечатлевший Соловьева в довоенное время.

4Мы с капитаном Обуховым подходили к штабу полка, когда навстречу нам вышел лейтенант Егоров. Он имел вид человека с глубокого похмелья.

— Я к вам, — сказал он хриплым голосом. — Произошло такое, что не могу себе объяснить...

— Зайдем в штаб, там расскажешь, — предложил Обухов."

"— Вечером я почувствовал себя смертельно усталым. Такого никогда не случалось, — начал рассказ командир взвода связи. — Шел в свою землянку и прямо на ходу спал. Едва добрался до койки, уснул, не раздеваясь. Среди ночи вдруг во сне или наяву слышу шаги. Мягкие, словно босой ногой. Приблизились к моей кровати. Затихли. Я хочу встать, но не могу. Не в силах поднять голову, она словно бы чугунная. Произнести слова, крикнуть тоже не могу. Потом снова услышал те же шаги. Они удалились, и все стихло. Через какое-то время я заставил себя подняться, просто неимоверными усилиями. Взял фонарик, пистолет — они у меня в любом случае в изголовье. Шатаясь, дошел до двери, вышел на улицу — никого, тишина.

— Где был ординарец?

— Куликов спал у порога.

— Он был в сапогах?

Егоров потер лоб.

— И теперь голова тяжелая. Так... Да, он был в носках. Запомнил, потому что запнулся о его ноги. Но он даже не пробудился... А вы что?.. Я же хорошо слышал, как открылась и закрылась дверь.

— Что же могло интересовать ночного посетителя в вашей землянке?

— Может быть, полевая сумка. Там были две полевые карты. На одной нанесен наш передний край на сегодняшний день. На второй обозначен бой западнее Папортного...

— А вы как обычно спите? Крепко?

— Нет. Я чуток во сне. Малейший шум заставляет просыпаться.

— Об этом, конечно, знают немногие, — заметил капитан Обухов.