Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

— Стоим, браток?

— Стоим, — не сразу сипло выдавил Пашка и понял, что еще два-три вопроса и что-то случится страшное, о котором раньше думать не хотелось.

— К кому приехали, не к Иванчиковым, у них всегда мать недужит?

— Не знаю, наше дело маленькое, приказали — едешь. Всю ночь мотаешься. Инфаркты... — он запнулся, из головы разом вылетели названия болезней. Сейчас он боялся одного, что младший лейтенант попросит у него права, увидит испуганное Пашкино лицо и сразу поймет, зачем он здесь. И он невольно отодвинулся от дверки в сумрак кабины, чувствуя, как жаром наливается его тело. Предательски заподергивалась нога; выбивая неровную дробь о металлическое днище.

Но, видимо, Пашкино возбуждение не привлекло внимания участкового. Время приближалось к полуночи, но в какие часы не увидишь машину с крестом, спешащую на помощь больному. Бдят врачи, несут службу, легкого в ней мало.

— Ну счастливо, браток. Пройдусь еще немного. Ночь-то какая дивная. Будто по Гоголю. Тишина, покой, луна светит."

"А Пашка уже немного пришел в себя и стремительно соображал: «Нельзя, никак нельзя, чтобы именно сейчас милиционер пошел улицей. В любой момент может появиться брат и тогда...» И, будто извиняясь, он просительно выдохнул:

— Закурить не найдется, товарищ младший лейтенант (у него чуть было не сорвалось с губ привычное слово «начальник», и от такой близкой беды опять захолодело все внутри), позабыл прихватить с собой.

— Найдется.

Участковый вытянул из бокового кармана пачку сигарет «Опал», прищелкнул по донышку пальцем. Две сигаретки с янтарными мундштуками выскочили навстречу Пашкиной ладони. И Пашка, уже успевший незаметно сдернуть матерчатые перчатки, чиркнул зажигалкой, далеко выставив левую руку с голубоватым огоньком, ослепив на миг участкового. Он уже начал вовсю соображать, а потому, заговорщицки подмигнув, спросил:

— А что, младший лейтенант, поди, живет моя отрада?

Он явно намекал на поздний визит участкового в эти края. Тот улыбнулся на эту шутку. Улыбка была светлой, доброй. Видимо, его тянуло к откровенному разговору, к общению с припозднившимся собеседником.

— А как без этого. Есть отрада и не одна даже. Вон Петька Степанов за грабеж отсидел, административный надзор ему определили. Зайти, проверить — всегда не мешает. Ему в десять вечера уже дома сидеть положено. Вот и смотри телевизор, а по городу не шастай, все меньше соблазнов. А через дом от него Клевцовы живут (он кивнул головой вправо), пьют на пару, а на кухне шаром покати, хлеб сухой, да вода, да детишек трое, как горох, мал мала меньше. Ребятишки смышленые, ничего себе ребятки. Им ласка родительская нужна, а тут... Вот и опять полчаса на беседу. У Пилюгиной сынишка в бегах. Тоже горе, вроде и живут в достатке, на него все тянут, а он номера откалывает.