Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Много Леха о деле том думал, просчеты видел, риску дивился, верил, что не повторит их ошибок, когда пойдет на подобное. А не пойти не мог: жирный кусок, жизнь веселая чудилась. С тем и в побег шел. А сейчас нужны люди. Верные кореша. По крайней мере двое в дело и один на подсобке. Сорвать куш и сгинуть.

ЦВЕТЫ НА АСФАЛЬТЕ

Утром пошел дождь. Крупные капли с силой били по, асфальту, пузырили образовавшиеся лужи. В холодных порывах ветра над землей метались не успевшие взмокнуть обрывки бумаги и сорванные с деревьев листья.

Алексей Коротков стоял в своем кабинете у раскрытой форточки. За окном, промытые, свежо зеленели огромные, как ладони, тополиные листья. В кабинет незаметно собирались ребята, каждый садился на свой, «именной», стул. Не слышалось сегодня обычных шуток, анекдотов, неудержного смеха.

— Говорят, когда хоронят хорошего человека, всегда идет дождь, — тихо сказал кто-то. И снова затянулось молчание.

За окном громыхнуло, дождь пошел плотнее, почти потоком. Перед глазами стояла круглолицая Оксанка, дочь Пети Синцова. Она улыбалась и часто повторяла: «Папка на работке? На работке, да, дядя?»

Вот оно, их бытие. Еще недавно Петя Синцов улыбался каждому, такой уж был парень, душой нараспашку, открытый и доверчиво честный. И вчера, когда Алексей зашел в маленькую комнату, увидел отрешенные, в темных овалах глаза его жены, такой же небольшой и хрупкой, то сразу понял: горькое известие опередило его приход. И он сбивчиво, невпопад говорил какие-то слова утешения, растерянно гладил по белесой головке прилипшую доверчиво к его коленям Оксанку. И только пронзительной мыслью билось в нем: найти тех, кто осиротил эту молодую семью."

"Алексей медленно повернулся. И как бы впервые увидел своих ребят — весь оперативный состав отдела. В ладно пригнанных кителях, белых сорочках, они были Действительно молодо красивы. Всего лишь два раза в год (на Первомай и 7 ноября) собирались они вот так, заменив штатскую одежду на форму. Неловко оправляли знаки отличия, институтские и университетские значки. Форма делала их строже, серьезнее, осанистей, как бы расправляла изнутри, убирала сутулость.

Алексей прошел к столу, но не сел, как обычно. И все разом повернулись к нему.

— Ну что ж, парни...

Он ненадолго замолчал, словно растерял приготовленные заранее слова.

— Нет больше среди нас Пети Синцова, не услышим мы его голос. Такая вот штука — наша жизнь. Ходишь, топчешь этих гадюк и вдруг споткнешься. Притаился где-то вражина. И не будет нам покоя, радости секундной не будет, пока не изловим эту мразь.

Он заметил, как все больше мрачнели лица сидящих. Никому не казались громкими его слова. Они звучали проникновенно, и каждый думал так же.

— А сейчас проводим в последний путь нашего товарища...