Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Живу один и езжу сюда… к своей единственной… Это сентиментально?

Грошев молчал. Да и что ответишь на такой взрыв откро­венности? Видно, слишком многое свалилось на инженер-под­полковника, что он вот так, сразу, приоткрыл свое сердце. И это следовало ценить.

Но Николай не только ценил. Он любовался Тихомировым, его внутренней чистотой, его верностью и даже вот этой минутной слабостью.

– Нет, – помотал он головой. – Нет, это не сентименталь­ность. Это трудная жизнь. – Он подумал немного, машинально разворачивая бумагу, и добавил: – Знаете, Александр Иванович, чем дальше уходит война, чем чаще открываются ее под­робности, тем надежней мы, молодые, не видевшие боя, понима­ем и ценим любовь и ненависть… Во всяком случае, стараемся понять.

Тихомиров молча смотрел на дорогу. На нее из-за поворота вывернулся желто-синий милицейский мотоцикл. Николай, ду­мая о Тихомирове, все так же машинально развернул, наконец, бумагу и рассеянно посмотрел на нее.

28

Посмотрел и вздрогнул. На бумаге была нарисована схема местности. И он сразу понял какой: того самого оврага-лощи­ны, возле которой Волосов совершил свое преступление. Строе­ния, нанесенные пунктиром, и строения, вычерченные сплошными линиями, крестики, кружочки, полукружья с зазубринками, похожие на тактический знак стрелкового окопа, волнистые замкнутые линии, квадратики и ромбики. И ни одного какого-нибудь особого, единственно отметного знака.

– Узнаете? – спросил Николай у Тихомирова, протягивая ему схему.

Тихомиров мельком взглянул на схему и кивнул.

– Да. Это лощина возле совхозной овчарни и прилегаю­щий к ней район. Крестики, по-видимому, могилы погибших. Ромбики… Да, а ромбики – некогда стоявшие там подбитые танки. Впрочем, их давно вывезли в металлолом. Ну-с, старые окопы… воронки… заросли сирени…

– Вы часто там бывали? – быстро спросил Грошев.

– Да. Даже сегодня.

Внутреннее напряжение, кажется, достигло предела. Десят­ки самых противоречивых вариантов мелькали в голове, и Николай, мгновенно, безжалостно отбрасывая их, отсортировы­вая факты и фактики, тасовал их, расставляя в самых неверо­ятных порядках, пока не родилась догадка.

– Скажите, Александр Иванович, свою машину вы пере­крашивали не только из эстетических соображений?

Тихомиров быстро исподлобья взглянул на Грошева и хму­ро кивнул:

– Вы правы. Мне не хотелось скандалов в этом тихом и для меня особом месте.

И тут к машине подошли старшина, Радкевичиус и незна­комый старший лейтенант милиции. Он представился:

– Инспектор госавтоинспекции Новак. Прибыли вам в помощь.

– Очень хорошо, товарищи, – обрадовался Грошев.