Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

Едва Влад достал и развернул перед Бойко лист с рисунками, участковый сразу сказал:

— Это же Серегин Николай Федорович! Приехал к нам полгода назад из Ростова-на-Дону к тетке — тетка у него болела сильно. Померла. Перед смертью дом на него переписала… Ведет себя тихо. Претензий к нему нет… А чего им заинтересовались?

— Есть подозрение, что это он кассу взял в научно-исследовательском институте. Слышали?

— Слышал. Но я в таком плане к нему не присматривался… Вот если бы он из заключения вернулся — тогда да…

— Работает он?

— Работает.

— Бывает у него кто?

— Я ж говорю — детально к нему не присматривался…

— Есть необходимость его скрытно сфотографировать. Соседей его знаете?

— Есть у меня доверенный человек. Дружинник. Его окна прямо на калитку Серегина выходят.

— Предупредите этого парня, что мы фотографа к нему подошлем… А что у Серегина обе ноги целы?

— Обе. На днях видел, как он за автобусом бежал…

— Запишите нам адрес и Серегина, и дружинника. Дружинника не забудьте предупредить. Сегодня же пошлем к нему фотографа.

— Есть предупредить, — отозвался инспектор и записал адреса в блокнот Влада.

— И последнее. Присмотритесь к Серегину и присматривайте за ним. Только осторожнее, чтобы не спугнуть.

— Понятно, товарищ…

— Капитан, — подсказал Орлов.

— Понятно, товарищ капитан.

В самом начале девятого они вернулись в управление. Гурский проследовал в лабораторию обрабатывать отпечатки пальцев и слепки объемных следов обуви, а Влад с Орловым заглянули в кабинет Жукова.

Викентий Павлович сидел за столом без кителя — китель висел на спинке стула, — с распущенным галстуком и расстегнутым воротником форменной серой рубашки, в подтяжках, и, обтирая лысину и затылок платком, читал показания Булата, занимавшие десятки страниц. Видно было, что в жар его бросило не солнце, еще не заглянувшее в открытое окно, а содержание того, что он читал.

— Нет, вы только посмотрите, чего он тут, понимашь, насочинял! — воскликнул он при входе Влада и Орлова, даже не ответив на их приветствия. — Признается черт-те в чем, только не в ограблении кассы!..

— Дай нам те странички, что ты уже прочел, — спокойно попросил Влад, словно не замечая, насколько взволнован майор.

Все трое стали читать «вперекидку», передавая друг другу освободившиеся страницы.

«Заявление» Булата было адресовано начальнику городского управления милиции.

«Я понимаю, что если меня арестовали, значит, какая-то часть моих незаконных дел уже известна. А известна часть — следствие установит и остальное. Чтобы облегчить и ускорить работу следствия, я и пишу настоящее заявление, которое прошу рассматривать, как добровольную явку с повинной…»

Почерк у Булата был крупный, размашистый, и читающие быстро передавали страницы друг другу.