Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Вот она! Подняв щеколду, она распахнула калитку и вбежала в сад. Держась за сердце, готовое выпрыгнуть, она с трудом нашла ключ, долго не могла попасть в скважину, наконец, открыв дверь, бросилась в комнату и…

Дверка печи распахнута и на решетке колосников она видит маленький клочок обгоревшей пленки, уцелело то место, где Патрик пленку держал рукой. Машенька берет это доказательство его чистоты, его честности и, крепко зажав в руке, долго стоит подле печи, пока удары ее сердца не становятся ровнее, затем медленно идет к двери, оставленной открытой, закрывает ее, возвращается в комнату и садится в кресло. И вдруг одна мысль, яркая, как солнечный луч, только что виденный ею на пороге, пронизывает ее сознание: «Ко мне вернулось мое счастье, мой Патрик!» Она смеется, и с ее лба исчезают две глубокие острые складки.

Проходит еще несколько минут. Наконец, будучи не в силах больше сдерживать себя, Маша поднимается с кресла, включает электричество, подходит к самой лампе и подносит к глазам найденный ею клочок обгоревшей пленки… Это почти уцелевший кадр, она сразу узнает его, этот символический снимок — голубь на стволе пушки.

Патрик сжег ту пленку, что она дала ему перед лыжной прогулкой!

Машенька не плакала, глаза ее были сухими. Она положила на стол этот клочок пленки, сняла кольцо с изумрудом, свое обручальное кольцо, положила рядом.

— Джентльмену в лучшем смысле этого слова, — сказала она, вышла на крыльцо, заперла дверь и положила ключ в условленное место.

Медленно, пошатываясь, долго ходила она по узкой дорожке среди ельника, пока окончательно не пришла в себя.

«Как женщина, как предельно оскорбленный человек я поступила правильно, — думала Машенька. — Я вернула ему кольцо и этот клочок обгоревшей пленки. Он должен знать, что для меня и эта подлость не осталась тайной!» Затем ей пришла мысль, что она плохо выполнила свой долг, его обязательные условия: «Помните, он должен верить вам. Это главное. Хватит у вас для этого мужества?»

«Хватит!» — ответила тогда Маша, и, вспомнив сейчас об этом, она вернулась назад, открыла дачу, вошла в комнату, надела кольцо на палец, бросила клочок пленки обратно в печь, и, тщательно собрав с пола рассыпанную ею золу, высыпала ее обратно на колосники. Затем носовым платком вытерла свой след на золе и, еще раз окинув внимательным взглядом комнату, ушла.

Тем временем Роггльс, расставшись с Машей, вылез из такси на Арбатской площади и, свернув в переулок, остановился, рассматривая окна верхних этажей небольшого, окрашенного в охристый цвет дома."

"Вот детская игрушка в одном из освещенных окон привлекла его внимание. Это были большие детские счеты, на таких учат ребят считать. Пестрые шарики показывали тысячу двести двадцать один.