Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Нагорный о ней не подумал, но капитан и мичман с растущей тревогой вглядывались в снежную мглу. Заряд мог неожиданно кончиться, и тогда они очутились бы нос к носу со шлюпкой «Бенони».

— Товарищ капитан, радиограмма с корабля, — доложил Аввакумов. — «Косяк следует юго-запад. Переходите прием. Торос три»."

"По команде Клебанова шлюпка развернулась в юго-западном направлении. Нагорный и Хабарнов навалились на весла.

Когда ветер стих и спала волна, Андрей оглянулся и узнал отвесные склоны мыса Крутого, шлюпка вошла в бухту.

Аввакумов передал в эфир позывные.

Клебанов перебрался на корму шлюпки, сел на банку рядом с Аввакумовым, лицом к Ясачному и разложил на коленях карту залива.

— Как думаете, мичман, — спросил он, — куда может направиться шлюпка «Бенони»?

— От губы Чаны до губы Угор на пять миль тянутся совершенно голые отвесные скалы, — как бы размышляя вслух, ответил Ясачный. — При таком резком северо-восточном ветре — берега не ласковые. От Угор-губы до Гудим-губы дело обстоит не лучше. Да и вряд ли они пойдут в Гудим-губу: ворота порта Георгий — место людное. Скорее всего, они направятся к губе Угор. Думаю, их шлюпка пройдет западным или восточным проливом, — боцман показал на карте пальцем. — Длина губы миль шесть, берега отлогие, поросшие густым кустарником, — хорошее место для высадки…

— Словом, задача со многими неизвестными, — в раздумье сказал Клебанов и, помолчав, спросил: — «Торос три» молчит?

Аввакумов так напряженно вслушивался в эфир, что Клебанову пришлось свой вопрос повторить дважды.

— «Торос три» молчит, но позывные принял, — ответил радист и снова ладонями обеих рук прижал телефоны к ушам.

Наступила пауза, долгая и томительная.

Укрытые от ветра высокими скалами мыса, покачиваемые малой волной, они напряженно вслушивались в окружавшую их тишину. Вспенив воду, мелькнул и скрылся в волне косой плавник зубатой касатки. Увлекая за собой комья снега, с вершины мыса скатился большой отполированный ветром камень и шумно плюхнулся в море. Взлетели испуганные глупыши. Громко крича, они пронеслись над заливом и снова сели на скалы. Снег не переставал.

Аввакумов предупреждающе поднял руку и склонился над блокнотом. Клебанов повернулся на сиденье и стал читать через плечо радиста радиограмму берегового поста наблюдения: «Западным проливом косяк прошел квадрат Д-15».

— Ваши предположения, мичман, оправдались, — сказал Клебанов, отчеркнув карандашом створы Угор-губы.

Шлюпка вышла из укрытия и пошла на юго-восток.

Резкий ветер бил в левый борт шлюпки, швырял в лица клочья морской пены и жесткий колючий снег. Руки немели. В паре с Хабарновым грести было нелегко. Тихон и родился-то на карбасе — мать шкерила рыбу, когда начались первые родовые схватки. Хабарнов рос на море.