Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Ты сомневаешься, что со мной можно о чем-либо серьезно говорить?

Не ответив на ее вопрос, Роггльс сказал:

— Ты должна сегодня же получить согласие отца на регистрацию брака, откладывать больше нельзя. Визу ты можешь получить только как моя жена, как Мария Роггльс.

— Понимаю.

— Дальше: я считаю, что ты должна знать все, что касается твоего будущего. По завещанию моего отца маленькое состояние и наш домик в Альтаире принадлежат моей матери, Элизабет Роггльс. Под давлением сенатской комиссии, ты это знаешь, мать от меня отказалась. Никаких сбережений у меня лично нет и…

— У нас, Пат, есть руки, и мы умеем работать.

— У них есть черный список и реальная возможность лишить нас всякой работы.

— Кто любит, тот борется и побеждает.

— Победы не бывают без поражений.

— Ты боишься поражений?

— За себя я не боюсь. Я буду бороться, пока у меня хватит сил.

— Ты боишься за меня?

— Да.

— Какие у тебя для этого основания?"

"— У тебя не хватит мужества для этой борьбы.

— Патрик, я тебе говорила…

— Помню, — перебил ее Роггльс, — «не задумываясь, я выполню все, что ты от меня потребуешь». Кроме того, ты сказала, — «… я верю в тебя».

— Ты сомневаешься в этом?

— Я испытаю твою веру и твое мужество.

— Это твое право.

— И я воспользуюсь этим правом.

Он никогда не говорил с ней так резко. Машенька почувствовала, как от волнения похолодели ее пальцы, и, словно неопытный боец перед неизбежным ударом, она закрыла глаза.

— Ты говорила, — продолжал Роггльс, — что часто бываешь у отца в его служебном кабинете. Ты поедешь сейчас в институт, пройдешь к отцу в кабинет и сделаешь «Миноксом» фотографии с последней работы Андрея Дмитриевича, проявишь пленку и завтра к двенадцати часам дня принесешь ее мне.

Машенька открыла глаза, посмотрела на Патрика и окинула взглядом комнату. Ей казалось, что все это сказал не он, а кто-то другой, но в комнате, кроме них, никого не было и лицо Роггльса было спокойно, точно он сказал какую-то пустую, ничего не значащую фразу.

— То, что я требую от тебя, — чудовищно, но я хочу знать силу твоей веры в меня и меру твоей любви. Если ты действительно любишь и веришь в меня, ты это выполнишь, ты будешь убеждена в том, что я не использую во вред твоему отцу эти снимки.

— Ты можешь потребовать такое доказательство?!

— Любое, пусть даже с точки зрения морали оно будет подлостью. Я хочу знать, что во имя нашей любви ты можешь совершить даже преступление.

— Ты можешь потребовать от меня даже подлости?

— Могу.

— Испытание любви подлостью?!

— Золото испытывают кислотой, и оно не чернеет!

Машенька посмотрела в его глаза и увидела в них столько холодного и чужого расчета, что ей стало страшно. Прижав руку к груди, она чувствовала, как больно сжалось сердце.