Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Будь сдержанна, ничего не старайся выпытать. Потчуй ее вином и как можно искреннее удивляйся...

— Понимаю.

— А может быть, ты выйдешь со мной, я куплю пару бутылок...

— Хорошо.

Юля взяла сумку, и они вышли на улицу. На углу Пушкинской Николай купил две бутылки вина, и они расстались.

В этот субботний вечер была назначена встреча с Бертой, но Николай решил на свидание не ходить. Вызвав Берту на откровенность, слушая ее взволнованное излияние, он поставил себя в несколько ложное положение человека, пользующегося доверием однажды обманутой женщины. Если он не придет на встречу, что подумает о нем Берта? От Млановича она вышла в слезах... Может быть, она оказалась на этом скользком пути в силу стечения каких-нибудь обстоятельств? Она говорила Николаю: «Вы не похожи на других, вы человечнее, честнее, бескорыстнее...» Скверно... Быть может, она действительно запуталась и нуждается в помощи?

Николай пил кофе с молоком, поданный матерью, но тревожные мысли придавали ему горечь.

Субботний кофе — семейная традиция Гефтов. Вся семья за большим столом, священнодействуя в молчании, пьет кофе.

«Нет, положительно, я не знаю, как поступить, — думал он. — Плохо, что в деловых вопросах, решение которых требует холодного и трезвого расчета, примешиваются чувства жалости и сомнений...»

Он вышел из дома и пошел в сторону Александровского парка.

Вечер был удивительно тихий, безветренный. Луна еще не взошла, и море казалось действительно черным. Кроны деревьев застыли, словно в оцепенении. Парк не освещен, в аллеях темно и безлюдно. Редко-редко пройдет парочка, и становится слышна чужая, нерусская речь...

Николай долго сидел на скамейке и смотрел на море, пока сквозь редкие облака не проглянула луна, раскинув по морю сверкающую, светлую дорожку. И сразу море заговорило языком прибоя. Гривастые волны, с шумом накатываясь, разбивались о берег, и ветерок сперва несмело перебрал листья, потом по-хозяйски зашумел в кронах.

Николай направился домой в надежде, что родители уже спят и ему удастся сделать записи, но в окнах их квартиры был свет и слышались голоса.

В комнате родителей пила кофе и вела светскую беседу Берта Шрамм. Она прилагала все усилия для того, чтобы понравиться, и, судя по оживлению стариков, это ей удалось.

— Откуда, Берта, вы узнали мой адрес? — здороваясь, спросил Николай.

— Зная вашу точность, я встревожилась, подумала, что вы заболели... Позвонила Евгению Евгеньевичу и узнала ваш адрес.

Действительно, Вагнер однажды подвез его на машине из оберверфштаба к дому."

"— Зная, что больной — сладкоежка, я захватила коробку шоколада...

— Я должен, Берта, перед вами извиниться, меня задержали непредвиденные дела...

— Я не сержусь на вас.

«Ван Гуттен», — прочел Николай на коробке шоколада.