Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

— Но в мае тридцать девятого не было войны и не было фронта!

— Фронт был всегда, тайный...

— Понимаю, ты связался с немецкой разведкой! — сообразил Гефт.

— История — скачки с препятствиями. Я знал, на какую лошадь ставить, и, как видишь, выиграл!

Илинич, от внимания которого не ускользнул этот диалог, повернулся к Гефту:

— Переведите вашему милому собеседнику две строки из «Фауста», — подчеркнув ногтем строчки, он передал Николаю томик Гете.

— «Тайна известная двум — уже не тайна». Я плохой переводчик...

— Отличный перевод! Но боюсь, что Гете не понят. Когда кулаки развиваются за счет черепной коробки, глубокая мысль...

— Глубокую мысль переходят вброд! — скаламбурил Загоруйченко.

— Михаил Александрович, почему вы всегда обижаете Олега? — вмешалась Ася Квак.

— Обидишь его, как же! — Илинич криво улыбнулся и вышел из кабинета.

— А ты, инженер, мне нравишься! — сказал Загоруйченко. — Забыл, как тебя зовут?

— Николай Гефт.

— Бокс любишь?

— Люблю.

— Приходи в клуб «Ринг», я тебе покажу такое... Знаешь где? Ланжероновская, 24. А десятого августа ты должен быть в цирке, я буду драться с Астремским! Ты знаешь, что говорил обо мне Марсель Тиль? Он приезжал из Парижа... Олег Загоруйченко, сказал Марсель, — боксер мирового класса!

— Пойдем, Олег, в «Гамбринус», здесь становится скучно... — предложила Ася Квак.

— Пойдем, Николай, в «Гамбринус», — сказал Олег, взяв его под руку.

— Мне неудобно перед Вагнером, я приду!

— Приходи обязательно! — уже в дверях крикнул Загоруйченко.

Троица Аси Квак через кухню и черный ход сбежала в «Гамбринус».

Николай опустился в кресло и закрыл глаза, хотелось собраться с мыслями.

«Стало быть, Олег Загоруйченко еще в мае тридцать девятого был завербован немецкой разведкой. С тридцать девятого ходил в волчьей стае и ждал своего времени! Илинич — волк матерый. Он вернулся в Одессу с четырьмя гитлеровскими орденами, заработал их не вдруг, был на службе у Канариса, не в пример Загоруйченко, раньше!..»

В кабинет вошли балерина Гривцова и профессор Хайлов, они искали уединения. Николай понял и вернулся в столовую. Здесь многих не было, и только полковник Вольф-Гросс, Вагнер и Берта все еще сидели за столом.

— Послушайте, молодой человек, — сказал полковник, увидев Николая. — Истинный немец не выносит французов, но с удовольствием пьет французские вина! Хотите «Бургонского»?

Боясь растерять добытые сведения, Николай раскланялся и вышел из столовой. В прихожей его нагнала Берта и, прощаясь, прижалась к нему:

— Мне кажется, что вы не такой, как все... Приходите, Николай!.. Хорошо? Я все время на людях, но устала от одиночества...

«Пренебрегать этим знакомством не следует, — думал он по дороге домой. — Эта женщина знает много и может быть полезна».

Старики уже спали.