Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Я приготовлю кофе? Хорошо?

Кофе на ночь Крылов не пил — пошаливало сердце, но, понимая, что Патрик предпочитает кофе, он, махнув рукою, сказал:

— Хозяйничай!

В кухне вспыхнул и зашипел газ. Гремя посудой, в маленьком цветном фартучке, деловито стуча каблучками, Машенька накрывала у себя в комнате на стол. Торжественная от крахмала белая скатерть, цветы, присланные Патриком, бутылка сладкого вина, уцелевшая от Нового года, — создавали ощущение праздника.

Когда раздался звонок и Андрей Дмитриевич вышел открывать дверь, Машенька выбежала в прихожую. Ей хотелось присутствовать при встрече мужчин.

Глядя то на одного, то на другого, с волнением наблюдая за лицами этих двух самых близких, дорогих ее сердцу людей, Машенька была озарена счастьем. В эти минуты она была не только хороша своим очарованием женственности, она была красива.

Беспокойство ее было напрасным, Патрик отцу понравился. Завязалась простая, непринужденная беседа.

— Я чувствую, — сказал Роггльс, — себя виноватым. Конечно, мне нужно было давно прийти к вам и рассказать все, но… Говоря по правде, меня удерживала печальная слава, оставленная моими предшественниками. Нет ничего оскорбительнее незаслуженных подозрений.

— А вам приходилось с этим сталкиваться? — спросил Крылов.

— Откровенно говоря, нет.

— Вы отлично знаете русский язык, у вас легкий, почти неуловимый акцент.

— Я родился в Альтаире. Мой отец был преподавателем литературы в Спикенбургском колледже. Уже в юношеском возрасте я читал Толстого. Я полюбил русскую литературу, великолепный, образный русский язык и мечтал, что когда-нибудь мне удастся побывать в России, в этой Мекке[10] всего человечества.

Роггльс был в ударе. Он поделился своими творческими планами. Трезво, без прикрас он говорил о будущем, о трудном, но неизбежном пробуждении народа своей родины, о прогрессивных силах и их борьбе за мир. И Андрей Дмитриевич чувствовал, как исчезла его настороженность к этому сильному, смелому человеку. А Машенька, наблюдая изменившееся отношение отца к Патрику, была счастлива так, как только может быть счастлив человек, когда его мечта воплощается в жизнь.

18

БАЛЬМИНИТ

Никитин взял предложенную полковником папиросу, сел в кресло и закурил.

Молча, прихлебывая из стакана остывший чай, Каширин перелистывал страницы блокнота, потом, выловив из стакана дольку лимона, высосал сердцевину, сморщился от ощущения кислоты и сказал:

— Труп Мехии Гонзалеса опознали. Как и следовало ожидать, посольство, представляющее интересы Гондураса, требует отправить тело Гонзалеса на родину.

— Я бы на это не согласился.