Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Подумав, он решил, что самое разумное — отправиться на Большую Арнаутскую, тринадцать, к Юле Покалюхиной.

Юлия Тимофеевна ПОКАЛЮХИНА.

Связная подпольной группы.

Николай шел по городу, избегая оживленных улиц, при виде жандармских патрулей сворачивал в подворотни, пережидал... С каким-то странным чувством неверия в реальность того, что он видел, читал названия улиц: короля Михая I, Гитлера, Антонеску, вывески с фамилиями частных владельцев... Ему встречались сверкающие галунами румынские офицеры с дамами и денщиками, несущими покупки. Какие-то шумные, верткие дельцы времен Фанкони... Смешение языков и наречий... Он шел по своей родной Одессе, городу, где прошли его детство и юность, зачастую не узнавая улиц, так они изменились...

Уже подходя к дому тринадцать по Большой Арнаутской, он почувствовал волнение, но подумал о том, что тринадцать — число счастливое.

Окна в квартире Покалюхиных были открыты, горел свет, Юлия читала книгу, полулежа на диване... Николай остановился у окна — словно ничего не произошло, и войны не было, и лихолетья, сегодня концерт бригады, и он заехал за ней на машине...

Николай потянул дверь — она оказалась незапертой, — вошел в комнату...

Юля молча опустила книгу.

Николай увидел то же настороженное выражение глаз, ту же суровую складку у рта... Она изменилась...

— Какими судьбами? — наконец спросила Юля, ступив к нему навстречу.

— Добрым ветром! — улыбнулся Николай.

Минутная неловкость прошла, но все же прежней сердечности не было.

Пытливо заглянув в глаза, она сказала:

— Николай Артурович, плохие времена для шуток. Вы в моем доме, и я должна знать все, понимаете, все!..

— Всему свое время, Юля. Я хотел бы помыться. Если есть во что, переодеться и получить бинт...

— Вы ранены?

— Нет. Я разбил колени, надо перевязать...

С кухни вернулась мать Юли, она также была поражена появлением Гефта, но ни о чем не спрашивала.

— В прошлом году умер Тимофей Филиппович, муж, после него кое-какая одежонка... Правда, жить тяжело, только за тряпки и можно добыть немного продуктов, но кое-что осталось... — поливая ему на руки, сообщила Юлина мать.

Николай переоделся в свободные ему брюки и рубашку, расчесал еще влажные волосы, побрился и почувствовал себя, что называется, в форме."

"Ответив на вопросы Юлии о жене и сыновьях, он спросил сам:

— Как старики? Ты давно их видела? Что делает отец? Работает?

— Родители живы. Со дня оккупации, месяцев восемь, Артур Готлибович не работал. — Юля улыбнулась. — Он говорил: «Пусть я сдохну, если стану на них работать!» Старики меняли на продукты вещи, жили трудно, но независимо. Через полгода тряпки кончились. Предложили ему портовые грузчики войти в артель, организовать питание рабочих. Старик подумал и согласился.