Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Вера Павловна сидела к нему спиной, но, поставив зеркало копира под нужным углом, она наблюдала за Жарковым. Ее душили гнев и ненависть. Хотелось металлическим рычагом, который сжимала ее рука, самой расправиться с этим негодяем, но, сдерживая себя, она внимательно следила за каждым его шагом, за каждым движением.

Устранив, как он выразился, «короткое» и оформив наряд, Жарков направился в амбулаторию. Врачу он пожаловался на головокружение и тошноту.

Врач выдал освобождение от работы."

"Жарков занес наряд в электроцех, показал освобождение, полученное им в амбулатории, и ушел с территории завода. Дома он пробыл минут тридцать, затем направился в сторону вокзала, по дороге вскочил на подножку попутного самосвала, доехал до железнодорожного переезда, соскочил и пошел по путям к перрону. Время им было рассчитано точно — через десять минут прибывал пассажирский поезд. Подойдя к очереди в билетную кассу, он передал деньги военнослужащему и попросил взять билет до Москвы.

Вагон был старого типа, бесплацкартный. Жарков залез на верхнюю багажную полку, положив под голову пиджак, лег и закрыл глаза.

Нижние места заняли пожилые люди, они разговаривали о пенсии.

— Стало быть, мне шестьдесят, Екатерине Сергеевне, — старик указал на женщину в платке, — вышло пятьдесят, всего, посчитай, сто десять! И выходит, я, потомственный почетный пролетарий, имею на старости лет вполне подходящие условия жизни. Мы теперь с Екатериной Сергеевной и дома-то не сидим, все больше по внукам гостим, вот как!

— Вы бы, папаша, потише разговаривали, спать охота, — сказал пассажир с багажной полки.

— Ваше дело молодое, где прикорнул — там тебе и перина, спи в свое удовольствие…

— Пойди лицо-то умой, потомственный пролетарий! Ишь как замызгался! — сказала женщина в платке, доставая из баула полотенце и мыло.

Старик взял туалетные принадлежности и направился в конец вагона. Когда дверь за ним закрылась, он вынул из брючного кармана большие серебряные часы-луковицу на тонком капроновом шнуре вместо цепи, открыл крышку и сказал:

— Докладывает седьмой! Все в порядке. «Пассажир» спит на багажной полке. Проехали станцию. Перехожу на прием.

Затем он открыл заднюю крышку и, приложив часы к уху, услышал:

— Я — «Байкал»! Я — «Байкал»! Рапорт принял! — Это был индекс Никитина.

Второе донесение из поезда Никитин получил через полчаса: «Пассажир» спит».

Третье мало чем отличалось от второго. Вскоре было получено новое донесение:

«Пассажир» обнаруживает беспокойство, справляется о названиях станций».

Из Барыбина было получено краткое донесение:

«Пассажир» сошел с поезда».

Через несколько минут Никитин вновь получил сообщение:

«Пассажир» идет в сторону леса от станции Барыбино на северо-восток».