Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Два раза она пыталась от меня скрыться…

— Почему?

— Светлана боялась моей жалости больше, чем боли.

Лоран подошел к письменному столу и приоткрыл обложку дневника.

— Ты еще пишешь стихи?

— А ты считаешь, что стихи, подобно кори, — детская болезнь?

— Понимаешь, Лу, я бы не разрешил заменить карточку, но поздно узнал, слишком поздно…

Они помолчали.

Окинув взглядом сервировку банкетного столика, Лоран спросил:

— Будет третий?

— Я пригласила свою переводчицу Сухаревскую. Алла опаздывает, считая, что у нас есть о чем поговорить. Вот и она…

Раздался стук в дверь.

— Войдите!

Положив на стул портфель, Сухаревская поздоровалась с гостем.

— Простите за опоздание, пришлось забежать в читальный зал.

— Алла, позвоните, пожалуйста, на этаж. Можно подавать закуску, — распорядилась Луиза.

Сухаревская занялась телефоном, а внимание Лорана привлекла картина, стоящая на тумбочке. Писанная в манере художников-миниатюристов, картина была подписана: «И. Фотiев», и датирована 1896 годом. Две березки, меж ними качели. Домик в три окошка. Рамы распахнуты, занавески выпростаны сквозняком. На подоконниках в буйном цвету белые и красные герани.

Через плечо Лорана вместе с ним полотно рассматривала и Луиза.

— Тебе живопись сродни. Не правда ли, хорошо?

— Очень выписано, жестковато, но ничего не скажешь, профессионально.

К ним подошла Сухаревская.

— Вот купили мы эту картину нехорошо. До сих пор не могу себе простить, что дала согласие…

— Ничего страшного. Мой духовник, прелат Штаудэ, просил меня привезти нечто подобное — домик, герани на окнах, березки. Он родился здесь, на Волге, в Покровской слободе, и ему запомнился пейзаж детства…

— Прелат Штаудэ? — переспросил Лоран.

— Я забыла. Ты же его знаешь по Берну.

— Знаю. Штаудэ я знаю.

В номер вошел Ваныш с закуской на подносе."

"Ели молча. Разговор не вязался. Слишком много прошло времени со дня их последней встречи.

Когда Лоран поднялся, сказав, что торопится, Луиза его не удерживала.

— Пожалуй, я пойду тоже. — Алла объяснила: — В восемь тридцать у меня урок.

Выйдя на улицу, Сухаревская и Лоран невольно остановились друг против друга.

— Вы, Алла, сказали, что эта картина нехорошо попала к вам в руки. Что вы имели в виду? — спросил Лоран.

— Только то, что сказала. Пойдемте посидим где-нибудь. Здесь за углом сквер. Я так набегалась за день… — Энергично размахивая портфелем, Сухаревская пошла вперед.

— Я слушаю вас, — напомнил Лоран, когда они расположились на садовой скамейке.

— Мне понравилась Луиза Вейзель своей искренностью и объективностью суждений. Почувствовав мое расположение, она стала доверчивее и обратилась ко мне с просьбой: помочь ей купить русский пейзаж, на котором были бы изображены березки, дом, цветы на подоконниках.