Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

— Я должен извиниться перед вами, Александр Саввич, что побеспокоил в поздний час, но время не терпит. Скажите, в середине апреля ваш портрет для выставки писал художник?

— Писал.

— Сколько сеансов вы ему позировали?

— Три.

— Где он вас писал?

— В комнате общежития.

— Вы живете в этой комнате один?

— Нет. Со мной проживает молодой рабочий Семен Авдеев.

— Авдеев присутствовал при сеансах живописи?

— Он следил с интересом.

— Говорил в вашем присутствии художник с Авдеевым?

— Нет. Но я обратил внимание на какую-то общность меж ними.

— В чем она заключалась?

— Парень оказывал художнику мелкие услуги, хотя это было не в его характере. Авдеев груб и заносчив.

— А мог парень общаться с художником помимо вас?

— Мог. На второй сеанс я задержался: вышел конфликт с бригадиром из-за нарядов. Я послал Авдеева предупредить художника. Когда вернулся, подходил к двери, то слышал какой-то разговор, но с моим приходом он прекратился. После третьего сеанса было поздно, художник опасался идти один, и парень вызвался его проводить. Вернулся он часа через два. Я спросил его: «Что так поздно?» Авдеев ответил: «Трепались!»

— На сколько вы опоздали во втором сеансе?

— Примерно на час.

— Вы знаете имя и фамилию художника?

— Донат Юколов.

— Вы могли бы узнать его по фотографии? — Я разложил перед ним снимки бородачей.

— По-моему, этот… — Он взял со стола фотографию Юколова.

— Вас не затруднит написать все, что вы мне сказали?

— Если надо…

— Надо, Александр Саввич, очень надо. Вот вам бумага, перо. Садитесь к столу.

Раздался звонок телефона. Гаев поднял трубку.

— Одну минуту. — И обратился ко мне: — Вас, Федор Степанович.

— Звонит полковник Каширин, — услышал я. — Можно его переключить на ваш телефон в номере?

— Пожалуйста, переключайте.

Наступила длительная пауза, во время которой я наблюдал за Дзюбой. Он отлично справлялся со своей задачей, писал легко, почти не задумываясь, попыхивая трубкой.

Наконец женский голос сообщил: «Будете говорить с Москвой».

— Федор Степанович? — услышал я голос Каширина. — Задал ты нам работенку!

— Простите, Сергей Васильевич, обстоятельства! — Я пододвинул к себе лист бумаги. — Слушаю вас.

— Хельмут Мерлинг, гамбургский немец. Прибыл в США в 1930 году; через два года принял американское подданство и работал в городе Цинциннати на шелкоткацкой фабрике художником по рисунку тканей. В 1940 году Мерлинг, вызванный телеграммой о смерти отца, выехал в Германию. В Берлине он два года учился в гитлеровской «академии» шпионажа и диверсии, а в сорок втором был заброшен в. Америку. В газете «Джексонвилл Стар» опубликована фотография Мерлинга. Мы сделали копию в пяти экземплярах и завтра утром высылаем со всеми материалами авиафельдсвязью.