Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

— Ой! Неужели вы его найдете? Вы знаете, как Глеб сожалел о пропаже слоника! «Вот, говорил, пропало мое счастье!» Хотите, я вам его нарисую? Я хорошо рисую. — Она взяла лист бумаги и села за маленькое дамское бюро. Рисуя, она поясняла: — Размером пять на восемь сантиметров… Яшма серая, но слева, на бедре задней ноги, — зеленоватая… Бивни выточены из кости, они пожелтели от времени… Глаза непропорционально большие, зрачки гранатовые… Вот, смотрите. — Она положила передо мной рисунок, выполненный хотя и не профессионально, но с хорошим чувством формы.

Здесь же на листке я записал приметы.

— Еще одна просьба: фотография Глеба Якуничева у вас есть?

— Есть… — Она очень неохотно достала из ящика бюро снимок и, не выпуская из рук, показала.

— Вы не хотите, чтобы я прочел надпись на обороте? — спросил я.

— Да, не хочу. Это написано мне… Только мне! Понимаете… — Она замолчала, видимо подбирая слова, которые наиболее полно выразили бы ее мысль.

— Мне нужна эта фотография на три дня. Даю вам честное слово офицера, что я не стану читать надпись.

— Зачем она вам?

— Надо сделать копию, после чего я верну вам ее в запечатанном конверте.

— Вы даете слово офицера… — сказала она в раздумье.

— Да, слово офицера, — повторил я.

— Хорошо, берите ее…

Положив в бумажник фотографию Якуничева, я спросил:

— Разрешите, Глаша, обращаться к вам по мере надобности?

— Если это будет необходимо…

Она проводила меня до двери, в нерешительности остановилась и сказала:

— Глеб с дороги прислал письмо, просил никому не показывать… Вдруг оно вам поможет…"

"Девушка открыла бюро и достала конверт, на котором, кроме адреса, я прочел торопливо написанную строчку: «Нашедшего прошу опустить в ящик!»

Волнуясь, я вынул письмо.

«Глаша! Не удивляйся. Пользуясь случаем, пишу в туалете вагона. «Добрый человек» оказался проходимцем. Я его выведу на чистую воду. Вернусь, расскажу — не поверишь. Письмо никому не показывай. Целую. Глеб».

— Как же такое письмо вы от меня скрыли? — не удержался я.

— Глеб просил никому не показывать…

— «Не показывать»! Да разве можно скрывать такое письмо!..

На улице, за углом, в «газике» дожидался капитан Гаев.

— На коне? — спросил Гаев, как только водитель включил скорость.

— Вернее, на слоне! — мрачно сказал я. — На слоне из яшмы!

— Что-то непонятно, Федор Степанович…

— Вот управишься, приедешь в Свердловск, будешь посвящен во все детали. Стрыгин здесь один? — спросил я, как только мы поднялись в кабинет.

— У него два человека. Толковые, с техническим образованием.

— Где он сейчас?

— На станции Зеленая Падь. Стрыгин считает, что среди работников станции и жителей поселка могут быть люди, видевшие Якуничева и с ним неизвестного.

— Мысль правильная, но нельзя ограничиваться Зеленой Падью.