Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Забыв о своих клиентах, Алеша со всех ног бросился вслед за ними…

Когда Стержнев и Завьялов — а это были они — проникли в парикмахерскую, держа пистолеты в руках, «Джентльмен» при содействии своего помощника шарил в карманах косоглазого, лежавшего на полу с посиневшим лицом и остекленевшими, устремленными в потолок глазами…

— Руки! — повелительно крикнул Стержнев, направив дуло пистолета на «Джентльмена». Тот вздрогнул, точно от удара, поднял руки, а за ним — и сообщник. У обоих руки были в резиновых перчатках. Завьялов обезоружил бандитов и склонился над Лукьяном Андреевичем, но тут же выпрямился: косоглазый был мертв Содержимое его карманов было выложено на круглый стол, откуда бандиты сбросили на пол газеты и журналы. Выручка за день уже успела перекочевать в карманы грабителей.

Завьялов взял исписанный листок бумаги, лежавший на столе, быстро пробежал его глазами. В этот момент он услышал, как у подъезда остановилась машина.

В сопровождении Стержнева, худое лицо которого выражало такую решимость, что даже «Джентльмен» безоговорочно подчинился, бандиты были водворены в милицейский автомобиль, а тело Запыхало оставалось лежать на месте до приезда судмедэксперта и следственных работников.

Когда Стержнев садился в машину, Завьялов молча протянул ему исписанный листок. Стержнев пробежал листок глазами и вернул Завьялову.

— Вы понимаете сами, товарищ капитан, — тихо заговорил Завьялов, — мое место сейчас в Лубково.

— Конечно, — согласился Стержнев, — но ехать вам туда одному нельзя. Я думаю…

— Нет, товарищ Стержнев, мне никого не нужно. В Лубково Соловьев со своими людьми. До скорой встречи, — Завьялов кинулся к проезжавшему мимо свободному такси, рванул дверцу и чуть ли не на ходу вскочил в машину…

А Алеша, продолжая брать «на мушку» пешеходов, работал настолько усердно, точно решил сегодня сфотографировать всех, кто заполнял улицу…

* * *"

"Медицинская сестра прибрала помещение амбулатории, собрала свои вещи в сумочку и, попрощавшись с Варшавским, задумчиво сидевшим в плетеном кресле-качалке, ушла. Дверь оставалась открытой: Семен Яковлевич любил свежий вечерний воздух. Около него стояла и машинально покачивая кресло, думала о чем-то своем Римма. Девушка старалась припомнить, когда в последний раз видела Завьялова. Никогда в жизни не чувствовала она себя такой одинокой, как в последнее время. Брата угнетают какие-то мысли, это очевидно. Не зная истинных причин тревоги брата, Римма не могла понять его настоятельного требования переехать в общежитие института и не появляться дома. Ее непослушание раздражало Семена Яковлевича, и Римма согласилась. Завтра он отвезет ее в общежитие. Как нарочно и Завьялова долго не было.