Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Здесь уже побывал профессор. Он тоже находит, что есть надежда на спасение.

— У вас очень усталый вид, Майя Николаевна, — участливо сказал Костричкин. — Может, все же отдохнете? Вам нельзя так переутомляться…

— Неважно, Константин Иванович, — тронутая его заботой, смущенно ответила Майя и ласково взглянула на лейтенанта.

— Спасибо. Вы делаете большое и важное дело.

— Ну что вы! Это мой долг. Если нужно — звоните в любой час, буду вас информировать о состоянии больного.

— Еще раз спасибо, Майя Николаевна. Мне, пожалуй, пора.

После ухода Костричкина еще более обеспокоенная Майя вернулась в палату.

На следующий день, около пяти часов вечера, в приемный покой позвонили и попросили Майю Николаевну.

— Слушаю, — устало проговорила она. — Ах, это вы, Константин Иванович? Да, да, слушаю. Неужели?.."

"Костричкин сообщил результаты повторного анализа. Оказалось, что в первый раз горчицу не исследовали. Судмедэксперт обратил на это внимание. Фильтрат горчицы ввели морской свинке — последовало заражение ботулизмом. Значит, пострадавший был кем-то отравлен.

Когда до Майи дошел смысл сказанного, она побледнела.

— Так это же преступление! — от волнения голос ее срывался.

— Вы правы. А как себя чувствует пострадавший?

— Ему лучше. Теперь можно с уверенностью сказать, что выживет. Да нет, не от меня одной зависело… Куда? Что вы, какой может быть театр, я сутки не отдыхала. Нет, нет, Константин Иванович, я очень признательна вам, но сегодня никуда пойти не смогу. До свидания.

Она положила трубку на рычаги и медленно направилась к вешалке.

Вечерело. Лучи заходившего солнца золотили верхушки деревьев, крыши домов. Прохожих в эти часы было немного. Только няни катили перед собой коляски с младенцами. Майя шла не торопясь. Пухлые щечки ребенка или широко раскрытые удивленные глазенки вызывали ласковую улыбку на ее усталом лице…

— Майя! Майя! — вдруг услышала она и тут же очутилась в объятиях Нади Степанковской.

Надя умела одеваться скромно, но с большим вкусом. Сейчас на ней было темно-коричневое платье из тяжелого шелка, на ногах изящные туфли. Волосы были аккуратно причесаны и ниспадали длинными локонами. Эта прическа только входила в моду. Майя несколько удивленно разглядывала Надю, стараясь уловить перемену, происшедшую в подруге.

— Что ты так пристально изучаешь меня, Майечка? — спросила Надя, и ее глаза озорно блеснули.

— Ты какая-то другая стала.

— Небось, постарела? — лукаво прищурилась Надя.

— Наоборот, помолодела и очень похорошела.

— Это тебе показалось, Майя. — Надя взяла подругу под руку, и они двинулись дальше. — Ну а ты почти не изменилась. Только цвет лица стал другой. Снова появился румянец, который тебе очень идет.

— Какой там румянец, Надя.