Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Мы тоже делали их, — мягко прервал его Матвеев.

Степанковский подавленно молчал.

— Ты прав, конечно, — грустно произнес он немного погодя, — Мой грех особенно велик. Я не уверен, имею ли право на твою дружбу после всего…

— Ну, это ты, Валентин, уже зря. Никто из нас не сомневается, что ты собственной жизни не пожалел бы, чтобы отвести грозившее несчастье. Случившееся — скорее твоя беда, чем вина. Ведь ты искренне любил. Ну, впредь будешь осмотрительнее…

— О, — воскликнул Степанковский, — это для меня урок на всю жизнь! У меня ни на минуту не выходят из головы слова Крылова. Вы увидите, я заглажу свою вину, я построю такой самолет, что они там, за океаном, задохнутся от злости.

Наступила пауза. Друзья задумались.

— Я счастлив, — нарушил молчание Матвеев, — что Майя выжила. Мы тут хоть вместе все. А у нее, бедняжки, никого из родных. К сожалению, с душевной раной ей, видимо, справиться труднее…

Валентин Александрович мучительно покраснел при этих словах.

— До чего несовершенна человеческая натура, — с усилием вымолвил он. — Сколько счастья принесла бы любовь такой девушки, как Майя. А вот поди ж ты, душа потянулась к жестокому бесчеловечному чудовищу… — Лицо Степанковского исказила гримаса боли. — Ну, пусть я поделом наказан. А за что должна страдать эта кроткая, нежная девочка…

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Ольга.

— Володя, ну что же это? Опять? Немедленно, слышишь, немедленно в постель. А вас, — обратилась она к Степанковскому, — сколько надо просить не мучать его делами? — притворно сердито выговаривала Ольга. — Дайте человеку выздороветь, тогда и загружайте работой.

И она принялась энергично взбивать подушки.

— Мы не о работе, Олюша, — мягко возразил Матвеев. — Мы с Валентином о Майе говорили…

— Поздно спохватились, — озорно глядя на Степанковского, сказала она. — Да, дружок, опоздали вы. Ее любит такой сказочный принц… В плечах — косая сажень, глаза — небо голубое, к тому же храбр, как лев.

— Оля, перестань балагурить, смутился Матвеев.

— Нисколько я не балагурю, — присев на кровать мужа, продолжала Ольга. — Это правда. Да Валентин скоро и сам узнает. Так ему и надо, недогадливому.

Степанковский не ответил на шутку, вдруг схватил Шляпу и, не прощаясь, вышел.

— Эх, Оля, ну зачем ты так? — укоризненно сказал Матвеев.

Ольга посерьезнела, опустила глаза и, обняв мужа, спрятала лицо у него на груди.

* * *В кабинете было душно. Под потолком сизыми прядями плавал табачный дым. Владимир Петрович поднялся и распахнул окно. Но от этого в кабинете не стало свежее — на дворе было пасмурно, безветренно.

Совещание затянулось дольше, чем предполагав Матвеев. До болезни после таких совещаний он свобод, но мог работать еще сутки. Теперь же его охватила неимоверная усталость.