Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

А вот я смалодушничала… не решилась… Никогда не прощу себе этого! Может, этим вы помогли спасти жизнь многих людей, да и самой Лидии. Я верю, что она опомнится. Она ж совсем молодая. Будем надеяться, что ей помогут стать на правильный путь.

Вера Андреевна слушала Майю и сама начинала верить, что, может, и в самом дел еще возможно вернуть дочь на путь раскаяния… Исстрадавшееся сердце матери вновь забилось надеждой…

Когда Майя собралась уходить, Вера Андреевна привлекла девушку к себе:

— Скажи, Майя, была у вас с Валентином беседа после того, как ты выписалась из больницы?

— С того дня, как они с Надей навестили меня, я его больше не видела, — не сразу, с усилием проговорила девушка.

— Прости, но я спрашиваю об этом не из праздного любопытства. А какие у тебя отношения с лейтенантом?

— Что у меня может быть с ним? Просто дружба, если можно так назвать участливое внимание к больному человеку. Нет, Вера Андреевна, ничего между нами нет. Это все фантазия Ольги…

— Давно ли ты видела лейтенанта? Тебе неприятен этот разговор? Не сердись на меня…

— Да нет, что вы… Разве я могу на вас обижаться! А лейтенант в последний раз звонил с месяц назад. Спросил, как здоровье, и попрощался. Ему нужно было куда-то торопиться.

— Он что, совсем уехал?

— Не знаю. А это имеет какое-нибудь значение?

Вера Андреевна вместо ответа прижала Майю к груди и ласково поцеловала.

ГЛАВА Х

Белгородова после встречи с дочерью пришлось срочно отправить в больницу. Пережитое им сильное нервное потрясение вызвало припадки, напоминавшие эпилепсию. Больной отказывался принимать пищу и быстро терял силы. Недуг принял угрожающий характер. Срочно был назначен консилиум.

Врачи собрались у постели больного. Белгородов лежал, вытянувшись на койке. Его неподвижный взгляд был устремлен в потолок. В редкие минуты, когда болезнь ослабляла тиски, сжимавшие его измученное тело, он замирал в изнеможении, боясь шевельнуть пальцем…

— Покажите историю болезни, — тихо попросил высокий кареглазый человек.

— Пожалуйста, профессор, — полковник Дьячков поспешно подал ему папку.

— Так, так… — протянул профессор Казанский, просмотрев заключение врачей, и передал историю болезни дальше.

— Сегодня, значит, двенадцатые сутки? — спросил он.

— Так точно… — главврач спохватился. — да, Павел Львович. Невропатологи находят ярко выраженный случай эпилепсии. Я не разделяю этого мнения.

— Любопытно, — вскинул на него глаза Казанский. — Каково же ваше мнение?

— Видите ли, по своему характеру припадки сильно отличаются от обычно наблюдаемых при эпилепсии, У больного как-то конвульсивно сводит конечности; он не теряет сознание, но говорить не может…

Казанский внимательно осмотрел больного.