Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

— Жестокость надзирателя, поступок, достойный презрения, совершенный той женщиной, а с другой стороны, героическое поведение моих соотечественников, обрекаемых немцами на унижение и смерть, окончательно протрезвили меня, сняли пелену с моих глаз. Я решил вырваться из этого ада, глубоко спрятать в душе свое прошлое, скрыть свое настоящее имя и принадлежность к иностранной разведке и постараться занять место в рядах людей, отстаивающих русскую землю от нашествия врага, собственной кровью смыть свою вину. А там… после победы, в которой я уже не сомневался, заслужить право на родину.

В лагере прошел слух о партизанах, которые появились в окрестностях и наносили большой урон немцам. Вот к ним я и решил уйти. Побег наметил в ночь под воскресенье. Но меня опередил Ленька Мелехов.

Во время очередного выхода на очистку улиц средь бела дня он сбежал. Тотчас была организована погоня. Его ранили, но парнишке все-таки удалось скрыться.

Меня часто видели с Мелеховым и заподозрили в подстрекательстве к побегу. Два дня держали в лагерном карцере, допрашивали, избивали и снова допрашивали. На третьи сутки меня, семью Мелехова и еще сорок восемь человек повели на расстрел. Я попал в первый десяток…

До сих пор помню крутой обрыв каменоломни, густо заросшей сухим бурьяном, небольшую полуразрушенную хижину вдали и на вершине противоположного склона густую шапку пожелтевшего леса… В последний раз посмотрел я на все окружающее.

Белгородов замолчал. Лицо его покрылось мертвенной бледностью. Руки сжались в кулаки. Не глядя на дочь, он поднялся, выпил воды.

— Выстрелов я не слышал… — тихо продолжал он, — Что со мной было потом — не помню. Очнулся в темном помещении, как мне показалось, под землей. Около меня кто-то хлопотал, но в полутьме ничего нельзя было различить. Помещение освещалось единственной свечой, мигавшей в банке из-под консервов.

— Напрасно приволокли, — услыхал я сиплый, простуженный голос. — Весь прошит автоматной очередью.

— Не болтай чепухи, Ваня! — сердито прикрикнул кто-то. — Если наш Павел Львович взялся — поставит на ноги…

Я был чем-то туго стянут и, казалось, привязан к постели. Все тело ужасно ныло. Потом сознание опять помутилось…

Позже я узнал, что двое партизан ночью проходили мимо обрыва и услышали стон. Нашли они меня на краю обрыва каменоломни, принесли сюда. Меня оперировали. По ночам приходил из партизанского лагеря врач. Из-за темноты мне ни разу не удалось разглядеть как следует своего спасителя.

Примерно через неделю после того, как я пришел в сознание, вдруг появился Игнат Мелехов. Я оброс бородой, лицо было невероятно худым и бледным. Игнат не узнал меня, пока я его не окликнул. Он никак не предполагал, что подобранный партизанами человек — это я.