Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Когда Дэвис лежал на полу со связанными руками, около него дежурил Гаврилов. Арестованный попросил закурить. Тяжелая рана, жалкий, затравленный вид Дэвиса — все это смягчило Гаврилова. Он достал из пачки «Беломорканала» папиросу и вложил ее в зубы лежавшему. Но Дэвис выплюнул ее и показал глазами на боковой карман своего пиджака. Удивляясь барским замашкам поверженного врага, Гаврилов вытащил портсигар, в котором оказалась единственная сигара. Ничего не подозревая, он вложил сигару в зубы Дэвису, а десять минут спустя «Тигра» пришлось срочно отправить в больницу: сигара была отравлена.

Майор Вергизов и капитан Смирнов решили обсудить обстановку с полковником.

Решетов распахнул форточку. Струя свежего воздуха ворвалась в комнату.

— Ну? — полковник внимательно посмотрел на офицеров. — По-прежнему безрезультатно? — Он раскрыл и пододвинул товарищам портсигар.

— Почти так, Михаил Николаевич, — подтвердил Вергизов. — Решили с вами посоветоваться. Из показаний Белгородовой выяснилось кое-что о ее действиях по номерному заводу. Больше ничего добиться не удалось.

— По всему видно, что Белгородова многое знает, — заявил капитан Смирнов, — но говорить наотрез отказалась. Она впала в какую-то апатию. Порой кажется, что перед тобой не живой человек, а мумия. Единственное, что вызывает у нее интерес, это упоминание о матери. При имени матери выражение лица становится осмысленным, и она охотно отвечает на все вопросы, касающиеся их отношений. Но стоит только заговорить о деле и Белгородова тотчас же замыкается в себе. У меня такое впечатление, — после небольшой паузы продолжал Смирнов, — что ее гложет какая-то тоска, что-то угнетает! Нужно вывести Белгородову из этого состояния, но как?

— Может быть, бесчеловечность поступка с матерью грызет ее совесть, — предположил Вергизов. — Возможно, в ней проснулось чувство дочерней любви? Не устроить ли нам свидание Белгородовой с Панюшкиной?

— Этого делать не следует, Василий Кузьмич, — возразил Решетов. — Я вчера навестил Панюшкину. Состояние ее здоровья внушает серьезные опасения. Опять бередить раны? Нет, — решительно добавил он, — нельзя рисковать ее здоровьем. По крайней мере сейчас не следует тревожить ее.

Наступила продолжительная пауза. Было слышно только чириканье воробья, усевшегося на открытой форточке.

— Когда вы проводите очередной допрос? — прервал молчание Решетов.

— Сегодня, в семнадцать часов.

Решетов задумчиво посмотрел на часы.

— Вот что, товарищ Смирнов, я буду присутствовать на допросе, — предупредил он и отпустил офицеров.

Решетов быстро прошел по коридору, свернул направо, спустился в помещение, служившее местом предварительного заключения, и без стука открыл дверь в комнату допроса.