Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Астахов не стал ей настолько духовно близок, чтобы она могла жить его интересами, в то же время близость с ним пресытила ее и породила скуку. Если их отношения еще двигались вперед, то по законам инерции. В них не было внутренней побуждающей силы, и достаточно было бы какого-нибудь одного маленького препятствия, чтобы их связь оборвалась совсем.

Нонна открыла ему дверь и подставила щеку для поцелуя. Ее подведенные глаза и загнутые кверху ресницы, бледное напудренное лицо с нарисованными губами, новая прическа — весь ее вид свидетельствовал о том, что она ждала его.

— У нас мало времени, — сказала она. — Приезжает тетка Лукреция с мужем. Я не хотела бы, чтобы они застали тебя здесь.

Астахов увидел на маленьком столе в ее комнате сервировку на двух человек.

— Ты сказала, что мамина сестра приезжает с мужем, почему же только два прибора?

— Ты знаешь, что я на ночь никогда не ем. — Она сказала это, глядя на потолок и указательным пальцем закручивая ресницы. Посмотрев на часы, она озабоченно добавила: — В нашем распоряжении пятнадцать минут. Что скажешь, Геннадий?

— У тебя еще не прошло желание ехать со мной в Сочи?

Нонна оживилась:

— Нет, Гена, я постоянна в своих желаниях.

— Завтра я подаю рапорт об отпуске.

— Отлично, все это мы обсудим потом, а сейчас, Гена, милый, уходи!

— Уже прошло пятнадцать минут?

— Просто я знаю, что тебя надо выпроваживать как минимум за десять минут. Нам всегда так трудно расстаться…

— На этот раз десяти минут не понадобится, — резче, чем этого хотелось бы, сказал Астахов и вышел из комнаты.

Нонна в прихожей нагнала его, обняла за плечи и, прижавшись к нему щекой, сказала:

— Иди, мой мальчик, иди."

"Когда дверь за ним захлопнулась, Астахов вытер пудру, приставшую к борту его тужурки, и медленно начал спускаться вниз. Чувство пустоты и одиночества снова вернулось к нему. Ему казалось, что разыгрывается какой-то пошлый любительский спектакль с размалеванными декорациями и скверной бутафорией, и в этом спектакле у него самая незавидная роль.

В раздумье Астахов спустился на лестничную клетку второго этажа и здесь нос к носу столкнулся с франтовато одетым человеком на вид лет тридцати. Вытирая лоб платком, надушенным крепкими духами, он спросил:

— Простите, восьмая квартира на третьем этаже?

— Нет, на четвертом, — ответил Астахов. — К Шутовой?

— К ней. Знакомы?

— Соседи, — солгал Астахов, рассматривая коробку с шоколадным набором и бутылку шампанского в его руке.