Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Полупустой зал дремал. Несколько обшарпанных скамеек, приткнувшихся к замызганным стенам, были свободны. На других же лежали, молча сидели невеселые притомленные путники. Только два интеллигентных старика, что расположились на соседней от чекистов скамейке, говорили о высоких материях, будто борясь с бессонницей. Один из них, чахлый длинный старичок с трясущейся бородкой, вещал, что страшная по степени и гигантская по масштабам жестокость правителей-убийц порождает такого же масштаба (а чаще больше) страх среди народа. И людям кажется, что за огромным страхом прячется огромная сила. А сила вызывает, в свою очередь, почитание, преклонение перед ней, и соответственно — перед конкретными правителями. Ибо сила и власть (таинственность которой усиливает почитание) всегда отождествляются с персонами, наделенными ими. А отсюда и преклонение масс перед особо жестокими тиранами-властителями, среди которых самыми кровавыми и мерзкими палачами всех времен и народов являются Нерон и Иван Грозный. Покуда люди будут ошибочно смешивать изуверскую жестокость с большой силой, гласность деятельности правителей будет приноситься в жертву придворной тайне, а рабское поклонение силе властей не сменится человеческим достоинством, защищенным законом, который позволяет народу контролировать правителей, — до тех пор Нероны, Грозные будут отнесены к выдающимся государственным деятелям, а не к величайшим, как того заслуживают, палачам — всех времен и народов.

Старик помолчал, близоруко сощурил глаза и добавил:

— Как бы диктатура гегемона нового душегуба Ивашку Грозного на Руси не породила. Диктатуру-то народ не может контролировать. Диктатура никогда не демократична. Диктатура гибельна для страны. Об этом предупреждает сам Плеханов. А он — голова величайшая!

— Тише ты, Махмуд, — приложил палец к губам другой старик. — Это тебе не гимназия. И не урок истории. Не ровен час — шлепнут за милую душу, как контру.

Оба старца смолкли и не проронили больше ни звука, покуда чекисты не покинули зал — после прихода ожидаемого поезда."

"В поезде чекисты расположились в разных купе, весь второй вагон также был забит людьми, как и все остальные. Даже на верхних полках некоторые умудрились разместиться по двое. Ну а уж на нижних скамейках люди сидели в большей тесноте, чем горошины в стручке.

Но одно купе пришлось чекистам занять целиком, несмотря на недовольные ворчания пассажиров. Правда, они не очень-то возмущались: до Казани-то уж рукой было подать. В самом углу посадили арестованного: его отыскали в тюремном замке среди бандитов; он был похож, по словам агента Двойника, на Тенцера. Арестованному напялили низко, почти на самые глаза клетчатую кепку, обрядили его в серый двубортный костюм.