Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Едва отстрекотал, будто огромный кузнечик, штабной телеграфный аппарат, телеграфист, молодой холеный военный с вышколенными кадетскими манерами, внимательно прочитал несколько раз текст депеши, отнес ее своему шефу, а тот — адъютанту командующего.

Командующий Восточным фронтом Муравьев, прочитав телеграмму, криво усмехнулся и швырнул ее под ноги адъютанту."

"— Сволочи. Боевого командира хотят превратить в полицейского. — Но тут же лицо его преобразилось, расплылось в самодовольной улыбке. — А все-таки доверяет мне чека. А? — Он взглянул на каменное лицо адъютанта и физиономия его вытянулась, стала постной.

Муравьев вспомнил сообщение верного человека, что Председателю Реввоенсовета Восточного фронта Кобзеву дали поручение установить тройной контроль за ним, командующим. Чтоб приглядывали денно и нощно, вроде как за особо опасным государственным преступником. Такой наказ из Москвы последовал вчера, седьмого июля, то есть на следующий же день после левоэсеровского выступления. И хотя он, Муравьев, заявил громогласно о своем выходе из партии левых эсеров (нарочно, конечно), чувствовал, что за ним все равно приглядывают круглосуточно. И вот теперь эта телеграмма…

Он распорядился насчет охраны для кайзеровского агента и полуутвердительно-полувопросительно произнес:

— Вроде как пыль в глаза… — Муравьев со свойственной ему решительностью встал и произнес: — И все-таки тут какая-то бешеная собака зарыта. И как бы эта опасная тварь не вцепилась в горло…

Через два дня, 10 июля, Муравьев, узнав, что чекисты собираются его арестовать за попытку организации вооруженного выступления в Казани, бежал в Симбирск, где поднял мятеж.

Тем временем чекисты, как прорицатели, пытались предвидеть ход событий, связанных с идеей ловушки для резидента. Они полагали: если на «раненого», находящегося в Шамовской больнице, Черная вдова не реагирует, то причин тут несколько — либо резидент очень сомневается, что он еще жив после перестрелки в Богоявленской церкви, и опасается ловушки, либо это не его люди, кроме, конечно, ротмистра Казимакова. Но он-то как раз жив-здоров. А вот приезд сюда Тенцера в корне меняет дело. Тут и дураку ясно: для чего в столь опасное время везут чуть ли не за тысячу верст одного из бывших руководителей кайзеровской агентурной сети в Поволжье назад, в Казань. Неужели для таких, как он, в столице кончились патроны? Да нет же. Везут на очную ставку с кем-то из арестованных, из тех, кто не может передвигаться. Значит, с раненым! В ином случае по установившемуся порядку пойманных важных птиц везли в центр. Так было и с арестованным в Казани генералом Поповым, главарем подпольной контрреволюционной организации, которого допрашивал сам «железный Феликс».