Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Туда-то, в Петровский парк, и нагрянул Гришка Распутин со своей свитой, где после приема во дворце великого князя посетил ресторан «Яр». Там пел известный на всю Москву цыганский ансамбль. А Гришка обожал их. Хозяева ресторана живо сообразили, кто к ним пожаловал, и разместили «святого старца» и его людей в лучших номерах. А вечером, когда будоражащие сердца цыганские напевы позвали к себе прибывших влиятельных петербургских гостей, Распутин расположился со свитой угодников на почетных местах — антресолях второго этажа, нависавших полукруглыми белыми балконами над главным зеркальномраморным залом, который был забит праздной публикой.

Сам Распутин полулежал в кресле, которое ему поставили услужливые лакеи, и, наслаждаясь, тянул мадеру, лениво поглядывая вниз.

Внизу по залу сухим шелестом прокатывались, как высохшие листья, короткие фразы: «Гришка Распутин пожаловал». — «Распутин на балконе загорает». — «Да ну, не может быть!» — «А кто он?» — «Полюбовник самой царицы». — «Мать честная, во диво-то». — «А ведь немытый деревенский мужик». — «Говорят, эта самая штука в штанах у него — король». — «У него сатанинская мужская сила». — «Да это ж конокрад».

Чуткий, как у дикого зверя, слух «святого старца» улавливал отдельные фразы, благо возвышался он над «грешным низом» не сильно — всего в пяти-шести метрах. Когда донеслись до его ушей слова насчет конокрада, приступ дикой злобы охватил его. Незримые путы вялости в теле после вчерашней попойки и полового буйства со своим великосветским гаремом мгновенно спали.

— Что ты, пес шелудивый, мельтешишь перед глазами! — прохрипел старец и пихнул официанта ногой в живот.

Тот потерял равновесие и, падая, нечаянно смахнул со стола бутылки с портвейном. Одна посудина, описав дугу, полетела вниз. Хлопок и звон разбитого стекла вызвал под антресолями шум и возмущение.

— Господа! — вскричал снизу жандармский офицер, белоснежный китель которого был забрызган вином. — Я требую виновного немедленно дать объяснение сего хамского поступка и ответствовать!

Но никто объяснения жандарму давать не собирался, а тем более «ответствовать». И тот, задрав аккуратную бороду кверху, тщетно ждал извинений от старца. Распутин лишь презрительно глянул вниз и вяло махнул рукой: дескать, не зуди, как комар, в ухо, сгинь.

Офицер, не удовлетворенный жестом Распутина, повторил свое требование.

Тут нашлись люди, которые желали стукнуть их лбами, подзуживая жандарма. А сидевший у зеркальной стены мужчина во фраке громко произнес в притихшем зале:

— Быдло же не умеет извиняться, тем более конокрад Распутин!

Распутин побагровел, белки глаз налились сероватой желчью.