Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

— Тогда, Арвид, уводи гостей в уголок, к дивану, а я уберу со стола и подам прямо туда кофе. Или, может быть, чай? Нет-нет, Оленька! Я справлюсь сама, ты займи гостей…

Все решили, что надо пить кофе, тем более, доктор Франичек обещал заварить его так, как это делают в Рио-де-Жанейро. Перешли к дивану и расположились у полки-стенки, которая отделяла этот уютный уголок от остальной части гостиной. На полке стояли модели кораблей — давнишнее увлечение Арвида.

Разговор начался с моделей. Арвид снова посетовал на то обстоятельство, что наши спортсмены-парусники не смогли еще доказать всему миру, как они могут пересекать океаны в одиночку. «Или хотя бы парами», — добавила Ольга, лукаво поглядывая на Арвида. Лидия Станиславовна и Вацлав Матисович принесли кофе. Сооруженный по-бразильски, он был просто изумителен… Постепенно разговор вернулся к проблемам религии и просвещенного атеизма.

— Мне приходилось знакомиться с творчеством Василия Розанова, — заговорила Ольга, — в той его части, которая примыкает к особому, розановскому, осмыслению христианства. Незаурядный русский литератор считает, что любая религия проникнута философией смерти и несовместима с живущим, окружающим миром.

Розанов предлагает заменить религию умирания религией рождения, пола, плоти… Он проповедует святость семьи как первооснову всего сущего, воздвигает культ «посюстороннего» мира. Розанов выдвигал взамен христианства религию семьи. На полном, как говорится, серьезе он требовал введения особой молитвы «На посев душ человеческих…»

— Не назову его оригинальным, этого Розанова, хотя всячески приветствую подобные мысли, — заметил Вацлав Матисович. — Похожие взгляды содержатся в вероучениях Древнего Востока… Можно их обнаружить и в иудаизме. Между прочим, нападки Розанова на христианство закончились тем, что умер он, исповедовавшись и причастившись как добрый верующий, и захотел лечь под крестом с надписью: «Правдивы и истинны пути твои, Господи».

— И в этом Розанов не одинок, — сказал Юрий Алексеевич. — Христианская церковь бдительно следит за теми, кто подвергает критике ее догматы, четко разделяет действительных противников и мнимых, пытается хотя бы в конце жизненного пути вернуть их в лоно веры. Льва Толстого, например, отлучили от церкви, предали анафеме. А ведь он выдвигал идею нравственного самоусовершенствования, которая покоилась в предложенном им учении на евангельском фундаменте, и вовсе не отрицал Христа."

"Отцы церкви хорошо понимают, где ересь глубинная, могущая взорвать христианство изнутри, а где лишь иллюзия ереси, внешняя дерзость и кликушествующая поза.

— Меня занимает в последнее время вот какая мысль, — медленно проговорил Арвид.